Сквозь сон он помнил, что и этих фраз в разговоре не было. И сам разговор происходил в гостиной Морской Длани, а не в храме. И на его брате уж точно не было одеяния почтенного отца.
— Я не буду против, если ты женишься на принцессе. Надо только, чтобы отец согласился.
Брат откинулся на скамью и прикрыл глаза.
— Он никогда не согласится. Он желает видеть меня рядом с Кьярой. Ты точно согласен на это?
— Я… не…знаю, — слова давались с огромным трудом, будто он пробирался сквозь туманную вязкую массу, будто не хотел этого говорить.
— Так что же нам делать, мой маленький братец? Ты ведь очень любишь Кьяру?
Он испытывал гнев и беспомощность, самые противные чувства, которые, по его мнению, были присущи человеку. Зачем его загоняют в эту ловушку, заставляя говорить то, в чем он никогда никому не признается? Вынимают наружу его мысли и желания, так тщательно оберегаемые и охраняемые? Зачем вопросы, причиняющие боль? Что он делает здесь, в этом пустом храме?
Он вздрогнул и неожиданно ясно осознал, что спит и видит сон. Ощущение было пугающим, но придало сил. Он посмотрел брату в глаза с намерением дать уверенный ответ, но брата больше не было на скамье. Он осмотрелся, и у него закружилась голова, пол полетел в лицо, и руки уперлись во что-то твердое. Он зажмурился, ожидая удара, но его не последовало. Он открыл глаза и увидел, что упирается о борт корабля, который медленно и лениво покачивался на волнах. «Злая скумбрия», — он узнал носовую фигуру. Его глаза смотрели в воду, прозрачную и тихую. Он уже знал, что там увидит: своего брата, который, увы, больше не мог ничего спросить. Но вода была пуста.
В непонятной панике он перегнулся через борт и протянул руку, надеясь, что найдет там то, чего не видят глаза. Ладони коснулось что-то холодное. Он выдернул руку и в изумлении посмотрел на огромную змею. Вскрикнув, он хотел сбросить ее, но она быстро обвилась вокруг его туловища и приблизила свою узкую морду к его лицу. В ее глазах полыхало пламя.
— Здесь его нет, — отчетливо прошипела змея.
— Как? — Он стал задыхаться, но не от скользких объятий говорящей змеи, а от вновь охватившего его чувства беспомощности.
— Здессь его нет, — повторила змея. — Ищи в другом мессте. — И, соскользнув с его тела, скрылась в воде.
Он вынырнул из объятий сна и в ужасе уставился на правую руку. Тонкие пальцы чуть подрагивали, и только. Немного придя в себя, он облегченно вздохнул. Перед глазами быстро пронеслись последние моменты, но воспоминания были прерваны стуком в дверь.
— Кто там?
— Манфред, монсеньор.
— У тебя что-то важное?
— Посыльный из столицы вернулся, монсеньор.
— Ты один?
— Да.
— Заходи.
Выбраться из кровати, немного пригладить растрепавшиеся волосы и накинуть подвернувшуюся под руку рубашку было делом нескольких секунд. Манфред уже сидел в кресле и посматривал на графин на столике.
— Пей, если хочешь. Я с утра не буду.
Манфред, видимо, хотел сказать, что уже перевалило за полдень, но, посмотрев на собеседника, почему-то передумал. Тот чуть нахмурился и задержался у зеркала. Так оно и есть. Синяки под глазами особенно заметны на бледной коже. «Надо больше спать», — напомнил себе Зигфрид, усаживаясь в другое кресло.
— Я тебя слушаю.
— Мне начать с плохих или очень плохих?
— Все так печально? — Зигфрид откинул назад мешающие волосы. — Тогда начинай со вторых.
— Мне передали, что при дворе что-то неладно, монсеньор. Ее величество вроде бы уехала в Горный замок поправлять здоровье, оставив столицу на генералиссимуса. Генералиссимус в свою очередь тоже куда-то уехал, предварительно назначив генералом-регентом свою племянницу. — Манфред заметил приподнятую бровь Зигфрида и чуть не поперхнулся так любезно предоставленным вином. — Ее зовут княгиня Ингрид Рихтер. Дочь сестры генералиссимуса, покойной княгини Зейлер. Было объявлено о помолвке кронпринцессы Вильгельмины с тусарским принцем Джордано. Как оказалось, последний праздник был устроен в честь этого знаменательного события. Весь двор только и говорит о романтической истории двух влюбленных сердец. Самой кронпринцессы тоже нет во дворце, и ее местонахождение неизвестно. — Манфред сделал небольшую паузу. — По покушениям на генералиссимуса все еще пусто. Но, похоже, он сам уже забыл об этом. И еще — после бала-маскарада нашли труп неизвестного в королевском саду. Его так и не опознали. Думаю, это наш пропавший агент. Жаль парня. — Манфред замолчал.
— Это все? — отрывисто спросил Зигфрид.
— Тусар должен назначить нового… кхм… посла. Ведь гр…эээ… тот, который был, выполнил свою миссию.
— А что говорит король Лоренцо?
— Ничего не говорит, либо так тихо, что наши уши его не слышат. В любом случае, монсеньор, нынешний тусарский посол… — Манфред окончательно запнулся, потому что Зигфрид смотрел на него немигающим взглядом.
Манфред раздумывал — то ли Зигфрид сдерживается, чтобы что-нибудь не разбить, то ли действительно спокоен, как море в штиль, а то ли размышляет над способом его, Манфреда, немедленной смерти. Хотя вроде бы пока не за что.
— Я тебя слушаю, — поторопил Зигфрид.
