— Семибратовским я доверяю, не говоря уж о девушке. — Трость в руках Гилмора шевельнулась. — Но этот огибаловский отморозок… Сам он не продаст. Но если прижмут…
— Ты хочешь сказать, что наше убежище — наша безопасность?
— Вот именно, брат Рикардо. Мы могли бы перебраться в другое место, в такое, о котором он не будет знать. Пачанга что-нибудь найдет.
— Вероятно, у Пачанги большие возможности?
— Да. Он…
Слово повисло в воздухе, но Саймон напрасно ждал продолжения. Что-то мешало Гилмору; возможно, не, о всех своих тайнах он мог говорить с посланцем со звезд. Или же тайна была не его?
Вздохнув, Саймон вытащил из-за пазухи крошечный кораблик и положил на ладонь.
— Сегодня я наведался к Хосе Трясунчику, Мигель. Трясунчик мертв. А это — все, что осталось от «Полтавы», все, что ему удалось найти. Он сказал, что ничего нет — ни корабля, ни оружия.
Новость, кажется, не удивила Гилмора. Он откинулся на, сиденье, посмотрел на бурую стену зарослей и согласно кивнул.
— У меня аналогичный результат. Ничего — ни корабля, ни оружия. Я тоже ищу, Рикардо, — с тех пор, как вернулся Рио. И не я один. Другие ищут гораздо дольше.
«Опять недомолвки», — подумал Саймон и осторожно произнес:
— Ты и эти другие, вы ищете для меня? Потому, что я просил?
— Нет. У поисков совсем иная цель, брат Рикардо. Но если что-то удастся разузнать, мне удастся, ты будешь первым, кому я скажу. Ты, не Пачанга. Видишь ли, после встречи с тобой цели мои изменились.
Намек был достаточно ясен, и Саймон решил, что давить на учителя не стоит, а лучше зайти с другой стороны.
— Дону Хосе показалось, что я прилетел из ЦЕРУ. От Сапгия. Похоже, он был неплохо осведомлен о европейских делах.
Гилмор слабо усмехнулся, не спуская глаз с зарослей.
— Разумеется, мой звездный брат. Разве ты еще не понял? В нашей стране все как бы имеет явную и тайную сторону, но тайное строго регламентировано и, в общем-то, не является тайным. Есть конституция и Дума, есть министерства-департаменты и есть бандеро — и все это, в сущности, единый и неделимый конгломерат. Есть «белый» налог и есть «черный»; первый будто бы собирают власти, второй — кланы, а на самом деле какая разница? Власть — это кланы, а кланы — это власть, и расцветка налогов ситуации не изменяет. Есть полиция и есть смоленские — одни и те же люди под одним хозяином; есть армия и есть «штыки», есть силы местной самообороны и есть крокодильеры, есть явное и тайное, и они неразделимы.
— Но мы говорили о «торпедах», — сказал Саймон. — Что здесь явное и что — тайное?
— Явное — их корабли и монополия на морские перевозки, благодаря чему они добираются до самых дальних протекторатов. Например, до Канады, где обитает сотня тысяч индейцев и метисов и, как говорят, нет другой власти, кроме па-ханов дона Хосе. А тайное… Тайное, брат Рикардо, заключается в том, что «торпеды» — осведомители ЦЕРУ. Лазутчики, разведчики, шпионы, через которых информация уходит на восток.
— И другие кланы мирятся с этим?
Гилмор пожал плечами:
— Мирятся же они с гаучо! К тому же информация путешествует в обе стороны, от «торпед» — в ведомство пана Сапгия и обратно. Тихая сделка, выгодная и для нас, и для них. Понимаешь, брат Рикардо, наши предки бежали из ЦЕРУ после кровопролитной войны, и мир так никогда и не был заключен. Мира нет, но есть определенные контакты. Это не возбраняется, если известно, кто контактирует, как и зачем. Это Даже полезно: нам надо знать, что творится у них, им — что Делается у нас. Ведь на Земле осталось так мало людей и стран! И они по-прежнему враждуют. Однако не могут жить, не замечая друг друга — даже на расстоянии десятков тысяч километров.
— Это мне понятно, — промолвил Саймон, почти не удивленный, ибо он ожидал чего-то подобного. — Итак, церуш-никам надо знать, что творится у бразильян, и в этом им помогают «торпеды» с благословения прочих кланов. А что творится у церушников?
— Ничего хорошего, брат Рикардо. — Гилмор прикрыл глаза, словно утомленный созерцанием бамбуковых зарослей. — Почвы истощены, шахты опустели, города и заводы в развалинах, нет ни транспорта, ни топлива, ни оружия, ни продовольствия. Зато есть голод, бунты и угроза нашествия с востока. Байкальский Хурал…
— Я знаю, — сказал Саймон, — я слушал их передачи на орбите. А вот откуда знаешь ты, Мигель? Ты ведь никогда не работал на дона. Хосе Трясунчика? Ты — сланный в кибуц диссидент, отставной архивариус, поэт и учитель. Или я не прав? Возможно, я перечислил не все твои занятия? Возможно, у пана Сапгия есть в ФРБ и другие люди, кроме «торпед»?
— Есть, — пробормотал Гилмор, не раскрывая глаз, — конечно, есть. Никогда не видел этого пана Сапгия, но думаю, что он человек предусмотрительный. Да и Пачанга, Петр Самойлович, говорил… — Веки Майкла-Мигеля приподнялись, в темных зрачках плавала боль. — Поверь, мне очень стыдно, мой звездный брат. Ты был со мною откровенен, а я… я… Я не хотел тебя обманывать. И если надо, я…
Саймон сжал сильными пальцами его плечо.
