Мечусь, подбираю слова. Ничего страшного уже не произойдёт, если озвучить, но как-то тяжело произносить. Ещё раз подтверждать для себя очевидное. Дэвид не дожидается моего ответа, разворачивает к себе за плечи, снимает со своей шеи шарф, и укутывает меня. Тепло и ткань мягкая, бархатная. Понимает он всё, и говорить не нужно.
— Знаете, в детстве я боялся темноты, и изводил своих стариков. Они подарили мне взрослого кота, Роджера, и сказали, что теперь он будет меня охранять, своего рода личный страж. Матёрый такой, ухо подранное, морда круглая, брюхо упитанное.
— Помог справиться?
Дэвид улыбнулся, а потом и вовсе расхохотался. Звук его голоса на пару секунд меня очаровал. Всмотрелась в черты его лица, сегодня он казался не таким уж и ужасным. Чёткая линия челюсти, чуть крючковатый нос, плавные изгибы губ. Главное, что не лез теперь с языком своим в мой рот.
— Он обмочился в мою постель в первую же ночь, все мои надежды были разрушены.
Не удержалась и я, засмеялась. Только смех притих, как я тоже с котом историю вспомнила, прокашлялась, а то голос немного осип.
— У нас тоже кот был, рыжий, упитанный. Сестра его с собой всегда носила, а он и не противился. Все вместе они делали, спали, играли, и даже ели с одной тарелки, ничего поделать не могли, сестра сразу в слезы бросалась, и истерика продолжалась пока не потакали её желаниям. До того любовь их зашла, что она его премудростям охоты начала учить, чтобы отец не ворчал. Узнали это поздно, когда голова сестры застряла в поддувале, все руки мышеловками разодраны, а ногами она так болтала от испуга, что мешки с картошкой повалились и кота придавили. Вот рассказала, и теперь понимаю, как это жутко звучит.
— Разве? Вполне жизненно. — Смотрит внимательно, только на меня, на других даже беглый взгляд не бросает.
А я о Сашке думаю. То решаю отбросить всё, сам выбор сделал и оставил меня, стало быть, не нужна, а потом горько становится, во всём разобраться хочется, точку поставить. Нравилась ли я ему? И если да, почему так легко отступил.
Дэвид приблизился, касаясь моего плеча своим, и принялся рассказывать другую историю из детства. Как ни крути, забавных историй полно было, одна шла, словно в обмен на другую, свободно и непринужденно. Вряд ли Варищева именно этот аспект жизни Дэвида интересует. Завтра опять к нему идти, а доложить нечего.
— Лена! — окрикивают со стороны.
ЕЛЕНА
— Лена! — окрикивает меня Катька, перебегает улицу и обнимает.
Любопытные карие глаза исследуют Дэвида, задрав голову.
— Ого, какой вы большой, — без доли стеснения, — не зря сестра так вами восхищалась.
Треплю её за ухо, а сама краснею от этих слов, вот лисица хитрая. Дэвид, как кот довольный, голубые глаза зажигаются, словно изнутри подсвеченные, и такими страстными становятся, что не знаю, куда себя деть в этот момент, хорошо Катька рядом, при ребёнке постесняется.
Сестра же непонятно о чём думает, всего Дэвида осмотреть успела, и одобрительно головой качнула.
— Эх, сегодня опять гречку бабушка приготовила, — протянула, а мне стыдно стало, что провалиться захотелось.
Но нет, стою, в шарф кутаюсь, да слушаю, как Дэвида разводят. Кожа вся говорит, так неловко мне ещё никогда не было. Послали же родители сестрицу. Двух минут не прошло, как она его за руку к точке аркадных автоматов тащит. О, нет.
Отворачиваюсь, хотелось бы мне уйти, да не могу. Сестру за плечо треплю, а она фырчит, одергивается, косится с осуждением. Что за дикий зверёк вместо сестры?
— Держи, — Дэвид достаёт из внутреннего кармана портмоне и ей отдаёт.
Пытаюсь выхватить его у Катьки и вернуть, как она срывается, язык показывает. Вредина. Всё ведь потратит, ещё ларёк с мороженым рядом. Как потом ему в глаза смотреть?
— Это вы зря.
Дэвид отмахивается, для него это пустяк, а я глаза опускаю. Что он подумает обо мне теперь? Авдеев про звезду кричал, а тут ребёнок на мороженное облизывается, и играть бежит, словно впервые автоматы это видит. Срамота. Знала бы, что так будет, раньше распрощалась. Всё для Варищева пыталась информацию раздобыть, убьёт меня теперь, что ничего не узнала. А если семье плохо сделает, так я сама руки на себя наложу.
— Что он успел сделать?
Вопрос пронзает, вскидываю голову на Дэвида. Он смотрит, поднимает ладонь к моей щеке, нежно проводит большим пальцем. Спокойный, большой, и энергия такая, что уткнуться хочется, зная, что никто больше не достанет. Вот она я. Стоило чуть надавить, и уже стелиться согласна.
— Я не понимаю.
— Варищев. — мягко подсказывает.
Не думая, выкладываю как есть. Совсем из ума выжила, защиты в том ищу, на кого доносить должна.
— Пригрозил, чтобы я информацию узнавала.
— Не уточнил какую?
— Нет.
Замечаю, как Катька по второму кругу автоматы обкатывает и тошно становится. Дэвид оглядывается, проследив за моим взглядом, улыбается, и Катьку прикрывает, нависая надо мной.