— Ничего я не не придумывал. Пленница действительно есть. И Райли меня к тебе не отправляла. Ты же её знаешь. Решить ситуацию со спорной территорией — это моя инициатива.
— Если бы ты служил в армии, как мой старый хозяин, то знал бы, что инициатива трахает инициатора. Тебе что, больше всех надо?
— Надо, Флинт, надо. Ты — мой друг, а Райли — моя подруга. И что прикажешь делать, если два друга вдруг начнут биться не на жизнь, а на смерть?
— Один убьёт другого, и у тебя останется только один — самый сильный, а значит и самый надёжный друг.
— Логика просто шедевральная.
— А разве не так?
— Нет, не так. Мне нужны вы оба. Поэтому давай уж определимся, как будем делить этот пирог.
— Хм. Вообще-то, положа руку на сердце, мне территория тринадцатого нахрен не сдалась, — задумчиво изрёк Флинт. — Настоящий гнилой угол. Но если туда полезет Райли, то будь уверен, что и я в стороне не останусь. Так ей и передай.
— Райли туда не полезет. Гарантирую. Если только ты не полезешь первым. Однако, и пустовать эта территория не должна.
— Тоже верно. Значит придётся осваивать.
— И осваивать нужно вместе, по-честному.
— Делить, что ли? Не-ет, я на это не согласен.
— Тогда надо помозговать, как выйти из сложившейся ситуации без крови.
— Давай как-нибудь в другой раз это обсудим, хорошо?
— Как скажешь.
Флинт завершил разговор неспроста. Мы подошли вплотную к границе 7-13.
— Вот теперь, дружище, будь внимателен. Иди за мной, и по сторонам не прыгай, — притормозил мой проводник. — Аномалий тут адова куча. Есть мигрирующие. Поэтому клювом не щёлкай, и смотри в оба.
Территория покойного 7-13 наполовину состояла из промзоны. Оставшаяся часть густо заросла аномальным 'мокричным' лесом. Большинство зданий было разрушено деревьями, прораставшими прямо через них. В лесу не было ни зверей, ни насекомых. Он напоминал Аокигахару — японский 'лес самоубийц'. Всюду какие-то странные переплетения корневищ, обвешанных мочалом мха. Кое-где торчат утонувшие в растительности корпуса машин и остатки стен развалившихся зданий — единственные намёки на то, что здесь когда-то был город. В сумраке чащобы замелькал огонёк.
— Смотри, — показал мне Флинт, — видишь киоск?
За кривыми стволами жутковатых деревьев действительно виднелся киоск Роспечати, на удивление целый. Даже, вроде бы, журналы за стёклами сохранились. Внутри то и дело вспыхивало странное разноцветное сияние, тут же угасая. Словно новогодняя гирлянда включалась и выключалась.
— Что это?
– 'Мистерия' — чертовски опасная аномалия! Излучение, исходящее от неё, разжижает кости. А вон, видишь, чуть правее? Да во-он, палочки прыгают! Это 'Лозоходец'. Та ещё хрень. Срывает кожу резким порывом, и клочки развешивает по ветвям. Бр-р-р. Сколько же тут этих мерзопакостей. Напиханы буквально одна на другой. Сплошные аномалии. Как 7-13 тут жил? Как он эту дорогу обнаружил? Не представляю.
— Здесь кто-нибудь живёт?
— Только плазменные мотыли. Но они появляются ночью. Больше тут никому не выжить. Полная задница.
Точнее и не скажешь. Этот лес постепенно меня угнетал. Низкая, и чрезвычайно плотная растительность в преобладающей серо-коричневой палитре, создавала тяжёлый, депрессивный эффект. Меня всё больше раздражало, что Флинт тащится еле-еле. Хотелось даже отвесить ему пинок, чтобы пошевеливался. Но остатки самообладания удерживали меня от срыва. Торопиться нельзя. Опасности сдавливали нас со всех сторон. Малейшее отклонение от тропки означало смерть. И хорошо если быструю.
Не знаю, насколько бы ещё хватило моего терпения, но вскоре заросли завершились. Мы дошли до открытой площадки, заставленной тракторами и грузовыми машинами. Это место я уже помнил, потому что именно здесь мы позавчера расстались с Флинтом. Крыша фабрики выглядывала из-за пустых фур, вдоль которых мы некогда проходили.
— Помнишь это место? — спросил проводник.
— Ага.
— Эх, как мы тут прятались. С одной стороны аномалии, с другой — часовые Грязного Гарри. Я вон под тем прицепом так долго сидел. Ждал, когда часовой один останется… К-куда ты? — Флинт поймал меня, уже повернувшего было к воротам фабрики, и указал на дыру в заборе. — Нам туда.
— А, точно! Я и забыл.
Мы пролезли через забор, и наконец-то оказались на территории фабрики.
Трупы уже начали слегка попахивать. Перешагивая через них, как через брёвна, мы пробирались вглубь цеха.
— И где же твоя узница?
— Вон там, в самом конце помещения.
До заветного чулана я шёл очень неуверенно, боясь, что девочка уже умерла. Флинт отстал, решив обшарить пару трупов. Набравшись решимости, я открыл дверь, и вошёл в тёмную подсобку.
Она лежала там же, где я её видел в последний раз. Уже не шевелилась, и не говорила ни слова. Потрогал запястье. Пульс есть, хоть и очень слабый.
— Ну что? — позади появился Флинт. — Живая?
— Кажется, да. Помоги мне её вытащить.
Вдвоём мы разгребли завал, под которым лежала несчастная, и осторожно извлекли её из-под строительного хлама.
— Ба, — рассмотрел пленницу мой спутник.
— Узнал её?
— Ещё бы. Это же 5-55. Туннельная крыса. Не думал, что она до сих пор жива.
— Пятёрка? Что она делала в логове тринадцатого?
