И вот появился Латуриэль. Отщепенец, пославший своих коллег к чёрту, и придумавший новую религию. Он подарил всем отчаявшимся и сомневающимся новый смысл жизни. Поставил под сомнение доктрины Апологетики, и круто свернул от них в сторону. Перевёл взоры изгнанников от обещанных апологетами фантастических миров — к нашему, реальному миру. К Земле. И поклялся, что поможет им вырваться из заточения, научив менять тела 'старых хозяев' как перчатки. Всё, что ему не хватает, это благословение нового божества — Даркена Хо, спящего в глубинах Раздольненского озера. Именно человеческой жертвой Латуриэль желал умилостивить жестокого бога. Сказанное звучит как полный бред, но сулариты ему поверили. Ведь по сравнению с абстрактностью апологетского Суфир-Акиля, новая секта предложила вполне определённую программу на будущее.
Разумеется, бывший апологет подался в пастыри и придумал всю эту чушь отнюдь не из-за своей дремучести. Этот хитрец преследовал свои туманные цели. И одна из этих целей теперь уже явно была определена. Он жаждал поквитаться со своими бывшими соратниками. Наверняка и меня он хотел использовать для того же. Ещё не успев познакомиться с ним, я уже понимал, что он — кто угодно, только не дурак. Достаточно было посмотреть, как фанатично ему предана армия. В какой узде он держит Братство. Как выверен и продуман кодекс, по которому строятся все отношения между суларитами. Нет, он явно не дурак. Рано или поздно я разгадаю его истинные мотивы. А пока…
За себя я практически не беспокоился, ведь я сам жаждал встречи с Хо, и был бы очень благодарен Латуриэлю за то, что он меня к нему отправит. Но вот Тинка. Её судьба меня сильно волновала. Конечно же, сейчас она лишь изображала беспамятство, как маленький хорёк, имитирующий смерть. А сама поди только и думала, как выбраться отсюда. Я-то её прекрасно знал.
История повторялась. Опять мы с ней пленники. И опять неизвестно, что нас ждёт. Где же Райли с мужиками? Почему не торопится нас вытаскивать? Я прикидывал разные варианты. Даже решил признаться суларитам, что общался с Хо. Но потом вовремя передумал. Ведь 5-59 наверняка слышал мой разговор с 7-40. А значит в курсе моей 'дружбы' с Хо. Если это не помешало ему взять меня в плен, значит пытаться запугать его этим именем заведомо бессмысленно. Для таких болванов только Латуриэль — рупор правды.
Пока я раздумывал, как обмануть суларитов и освободить Тинку, вернулся один из разведчиков. Перешагнув через порог, он тут же устало прислонился спиной к стене, и съехал по ней вниз, оставив кровавый след. Побросав плошки, сулариты бросились к нему. 'Ага!' — возликовал я. — 'Вот и спасатели прибыли! Ну всё, уроды, пишите завещания…'
— Что случилось? — стоя ближе всех к нам, спросил 5-59.
— Джамбли вырвались из подземелья, — ответил ему 4-43, стоявший над раненым, и слышавший его бормотание. — Там их много. Путь полностью отрезан.
— Этого следовало ожидать, — ничуть не удивился командир. — Теперь их некому сдерживать, вот и поползли на свет.
— Что делать будем, брат? — спросила суларитка, прохаживающаяся среди пустых ящиков.
— Ничего. Будем ждать. Скоро джамбли расползутся по округе и дорога освободится. Порознь они не так опасны, как в группе. Посидим, подождём. Заодно восстановим силы.
— В твоих словах звучит мудрость, брат.
— 5-40 сильно ранен, — сообщил суларит, ощупывающий порезанного джамблями 'брата'. -Он не может остановить кровотечение сам.
— Потеря брата 5-40 нежелательна, — кивнула суларитка. — Он нам ещё пригодится.
— Ну так возьми что-нибудь, и перетяни ему рану, — не прекращая жевать, ответил 5-59.
Рябая суларитка покрутила головой, и, видимо, ничего не придумав, продолжила вопрошать, — Что взять, брат?
— Любую тряпку. Оторви и перемотай.
— У меня нет лишних тряпок.
— Я тоже не дам, — добавил другой суларит.
— И я, — произнёс третий. — Это нецелесообразный расход материала.
— Ай, братья! Возьмите вон у неё, и не отвлекайте меня от трапезы! — 5-59 указал на Тинку.
Пожав плечами, суларитка побродила у нас за спиной, гремя железками, и откуда-то притащила ножницы. Подойдя к Тине, она повертела ими в руках, несколько раз приноровилась, но что-то её смущало.
— Смотри, не зарежь её, 6-53, -краем глаза смотрел на подчинённую пятьдесят девятый.
— Крыса должна быть целой и невредимой. Не испорть Мастеру подарок.
Послушная, но туповатая 6-53 наконец выбрала место. Оттянув пальцами джинсы на тинкином бедре, она аккуратно их прорезала, затем всунула в разрез острие ножниц и стала отрезать всю штанину целиком. 5-59 покачал головой, и вернулся к еде. Скрутив штанину жгутом, 6-53 отнесла её к раненому, и начала неумело перетягивать его наполовину отсечённую руку.
— Хочешь поесть, брат? — обратился ко мне командир.
— А ты меня развяжешь?
— Какой ты хитрец.
— Я из чужих рук не ем.
Оттирая кровь со своих ладоней, к нам подошёл 4-43. Сухонький, с бородкой, похожий на бывшего профессора.
— Нет, не жилец, — констатировал он. — Горе пришло к нам, брат 5-59.
— Великое горе, — ответил 5-59. -Возлюбленный брат наш 7-23 уходит. Братство понесло утрату.
