- И часто тут ланмо встречается? - наконец задала она вопрос.
- Хватает, - неожиданно ответил ей Бергфиннюр и глухо заворчал. - Может, идем дальше? Чем быстрее доберемся до входа, тем меньше шанс снова наткнуться на эту тварь.
Удивительно, но Глау на этот раз послушно дал завязать себе глаза и крепко сжал руку Рии, когда она вновь упала во тьму. Теперь шли быстрее. Греттир явно торопился дойти до тайного прохода, чтобы снова не натолкнуться на ланмо или какого-нибудь другого хищника. Девушка подозревала, что по ночам на равнине, возможно, еще опаснее, чем в лесу. Здесь было негде спрятаться от тварей, норовивших сожрать любого неосторожного путника. Она еще помнила рассказ Хадды об одиноких деревьях, что умели передвигаться под землей и вырастали где-нибудь на тропе. Усталый путник мог пожелать провести ночь в укрытии ветвей, а утром просто не просыпался.
И такие хищники пугали Рию сильнее, чем целый лес подобных деревьев. Те хотя бы стояли на месте и только протягивали ветки-руки к вожделенной добыче.
С ланмо пришлось столкнуться еще один раз, и снова пытаться не задохнуться, когда тварь проползала рядом. Девушке в какой-то момент показалось, что она либо сейчас все-таки вздохнет, либо легкие лопнут, разукрасив внутренности кровью. И бешено бьющееся сердце все-таки вырвется на волю из костяной клетки. Вот еще была загадка - почему ланмо не слышал, как бьются сердца? Рие казалось, что ее сердце бьется в моменты тишины так громко, что даже могло бы заглушить колокола, например. Но ланмо и во второй раз пропал так же внезапно, как и в первый, и маленький отряд, не останавливаясь, поспешил вперед. Девушка на ходу вытерла струйку крови из носа и тяжело вздохнула, чувствуя легкое головокружение и медленно накатывающую усталость.
- Мы пришли.
Эта фраза дернула Рию вниз. Нет, не фраза, конечно, а Глау, со вздохом усевшийся на землю, но и девушка была не против немного отдохнуть перед спуском. Болели пятки, исколотые сухой травой, тихонько опять ныл шрам, но к этому она привыкла давным-давно. И еще хотелось снять повязку, но стоило дождаться, пока все не окажутся в тоннеле.
Гномы негромко сопели поблизости, и Рия слепо потянулась вперед, нащупав чье-то плечо.
- Рюноульвюр?..
- Йёрген, - ворчливо откликнулась темнота. - Рюноульвюр ушел с Греттиром открывать вход, а мы вас сторожим.
- Мы не сбежим, - усмехнулась устало девушка, хлопнув гнома по плечу. - Повязки не снимем.
- Хотя и хочется, - буркнул Глау, утыкаясь подбородком ей в плечо. - Но раз уж таково условие...
- Удивительно, - фыркнула темнота голос Эссюра, - эльф, который подчиняется человеку.
- Мы все подчинялись человеку, - прошипел эльф, мгновенно отстраняясь. - Или ты забыл о рабстве?
- Не забыл, - огрызнулся маленький гном и замолк.
Глау тоже замолчал, он как-то неловко обнял девушку за талию и тихо вздохнул. Рия мягко улыбнулась. Не самая приятная тема, и парень явно не хотел ее поднимать. А теперь чувствовал себя неуютно, похоже, вспомнив об унизительном плене.
Эльфы... Девушка неслышно охнула. Она думала о доброте, но почему только сейчас в памяти всплыло лицо того самого первого эльфа, который просто так заботился о ней? Или тоже из жалости? Но ведь Рия даже не успела хотя бы узнать его имя, поблагодарить за то, что поддержал и не дал сойти с ума. Или Чилла и Кальман позволили сохранить здравый рассудок? Если подумать, хотелось умереть еще тогда, когда только увидела свое уродство. Но ведь не умерла, а сейчас и подавно не собиралась... Потому что шанс вернуться домой был близок и почти реален.
Кто-то подошел, и темнота заговорила голосом Рюна.
- Идем, - сообщил он, - вход открыт.
Глау помог девушке подняться. Он тоже ничего не видел, но слышал куда лучше человека, и Рия представляла, как у него подрагивают уши, когда парень прислушивается к окружающим их звукам.
Под ногами неожиданно оказался камень, сменившийся почти сразу твердой утоптанной землей.
- Ступенька,- предупредил Йёрген, но Рия и сама уже нащупала спуск.
Маленькие ступеньки, низкие для человека, но обычные для гномов. Спустя какое-то время Рюн велел наклониться как можно ниже и не позволил эльфу и человеку выпрямляться еще минут десять. Ступени никак не кончались, только тихо осыпалась земля, и наконец прозвучал голос Греттира.
- Можете снять повязки.
