— Не сочти за лесть, но после тебя подобные заведения кажутся немного… унылыми.
— Да? — с притворным любопытством отозвалась девушка. — Что ж, я польщена.
Он окинул её долгим взглядом и выкинул то, чего она уже не сумела предсказать:
— У тебя что-то было с остроухим?
Кровь прилила к её щекам, заводя его.
— Наверное, он был крайне расстроен тем, что подобрал за мной объедки, — дополнил он, ухмыляясь.
Она тряхнула своей гривой в бешенстве. Пару секунд сверлила его глазами, затем подлетела к нему в один прыжок. Конор подумал, что полукровка ударит его. Но она застыла статуей рядом, словно кто-то нацепил на неё ошейник и рванул, сдавив горло. Он видел, как напряглось всё её тело, справляясь с желанием прибить его.
— Какой же ты… — она задохнулась от возмущения, подбирая слова. — Неужели тебе нравится быть козлом?
Контроль.
Гадючка держала себя в руках, выплёскивая столько гнева, сколько ей было нужно. И сколько он заслуживал.
Но ему хотелось больше.
— Оу, — выдал он, ухмыляясь. — Я задел за живое?
— Это просто не твоё дело.
Нет, надо зайти с другой стороны. Вонзиться в её слабость. Он приблизился к ней, почти не оставляя свободного места между их телами. Ей пришлось отступить и невольно вжаться в бревенчатую ограду, к которой минуту назад прислонялся он сам.
Вот так. Избавить её от попытки к бегству.
— А хочешь, я извинюсь? — промурлыкал он. — Как мне это сделать? Языком… или зубами?
Он попал в цель. Она прекрасно помнила,
Конор всегда выставлял только часть своих навыков на показ, чего бы это не касалось: сражения или… постели.
Полукровкакраснела так быстро, что почти он сам ощущал наплыв жара к её лицу.
Как же она умела заводиться. Пара секунд — и перед ним стоит ведьма со жгучими глазами и огненным румянцем на щеках, с тяжело ходившей грудью, которую она всё же пытается скрыть. Старается держать себя в руках, так сильно старается, но…
Она слишком близко и от неё пахнет злостью — это сводит его с ума.
Волны жажды захлёстывали его, относя в чёрный океан, из которого просто так не выбраться без разрядки.
«Но она ведь и сама этого хочет».
Конор склонил голову набок.
— А он хорош?
Он наглел и не хотел останавливаться.
— Да твою ж… — выдохнула полукровка сквозь зубы. — Прошу тебя, закрой свой поганый рот.
Он подчинился, промолчав, и провёл языком нижней губе. Её взгляд против воли опустился туда.
«Я знаю, о чём ты думаешь, маленькая стерва. Об этом говорят твои голодные глаза».
— Перестань сопротивляться, — низко проговорил Конор, зная, как влиял на гадючку этот особенный хриплый тон.
Она подняла глаза. Её лицо так близко к нему, нужно только наклониться…
— Да ты само очарование, Конор, — внезапно проворковала девчонка. — Вежливо ждёшь, когда я дам своё согласие?
Она потушила гнев. Вот так. В одно мгновение.
«Опять меняешь правила, змейка?»
— Будешь нарываться, сделаю всё против твоей воли, — отозвался Конор, неторопливо оглядывая каждую черту её лица.
— Надеюсь не так быстро, как в первый раз, — пробормотала полукровка и улыбнулась.
Он не сдержал ответной усмешки, больше смахивающей на оскал.
«Сука».
Он бы взбеленился, если бы не эти чёртовы искры в её глазах.
«Она ничего не знает».
Не знает, что он испытывал чувство сродни ликованию, когда заметил, что из её взгляда начала убираться эта глухая, закоснелая боль. Внутри неё вновь пробуждался огонь, целью которого не являлось испепеление окружающего мира. Это пламя просто горело, будучи её опорой, а он плескался в его обжигающих языках.
— К чему все эти разговоры о Лиаме? — продолжила полукровка. — Ты ревнуешь?
— Не нарывайся, — повторил он. Ласково.
— Ты стал на удивление прозрачен, — она улыбнулась так, что ему захотелось одновременно придушить её и поцеловать. — Половина бреда, что от тебя исходит — пустая провокация. Даже как-то скучно, когда знаешь, что у тебя на уме.
Конор наклонился к её уху, и полукровка вздрогнула.
— А об этом ты знаешь? — прошептал он и прислонился к её телу, давая ей ощутить напряжение в своём паху.
Полукровка ойкнула и, кажется, перестала дышать. Конор повернул голову, вдыхая и едва касаясь её шеи губами. Горьковатый жасмин и кровь. Она поранилась на кухне сегодня. Небольшая царапина на пальце — и он чувствует этот запах везде, по всему её телу. Он и подумать не мог, что чья-то кровь будет так влиять на него.
— Ту никт во оахт1, - шепнул Конор.
По ступору, охватившему девчонку, он понял, что она верно перевела его слова. У неё было достаточно времени во время их похода за Драупниром, чтобы немного подучить родной язык Конора.
Он вдавил её в ограду, вслушиваясь в застревающее дыхание. Он был спокоен. Он играл.
А она… она чувствовала своими безупречными бёдрами плотную, мучительную пульсацию внизу его живота.
Теперь не придётся говорить, как сильно он скучал по ней.
— Обдумай моё предложение, — ухмыльнулся Конор и укусил её горячее ухо.
Снова дрожь. Он слышал её сердцебиение. В глотке бушевал пожар, и он сглотнул слюну.
