В опущенной руке он держал книгу, но уже представлял, как отшвыривает её в траву и запускает ладонь в чёрные волосы, дёргает, заставляет полукровку запрокинуть голову и видит соблазнительную трепещущую жилку на её шее. Другой рукой, которой он сжимал сейчас деревяшку ограды, он проведёт по спине и возьмёт её за ягодицы. А потом…
Он слышал шаги, конечно. Но предпочёл представить, что ему померещилось.
— Лета, — столько укора, наверное, не отыщешь даже в голосе матери, отчитывающей своего ребёнка за непослушание.
Конор успел скользнуть языком по мочке её уха, прежде чем полукровка отскочила от него. Волколак сложил руки на груди, всей своей позой выражая холодную ярость. Он пока не бросился в драку только потому, что решал, кто из них двоих сейчас взбесил его сильнее.
Змейка поправила волосы, пряча за локонами свои уши — оба были пунцовыми, и то, которое Конор терзал, и то, до которого он не успел добраться.
— Марк… — пробормотала она. — Мы… Мы не заметили тебя.
Конор поднял брови, прикрывшись книгой, хотя в этом не было нужды. Волколак уже успел всё заметить.
— Рихард вернулся, — ледяным тоном оповестил он.
— Когда?
— Его лошадь трудно было не услышать.
Полукровка пристыженно молчала.
— Нужно поговорить.
— Да, хорошо.
— Сейчас.
Никто и никогда не приказывал ей таким тоном. И уж тем более Конор не видел, чтобы она кому-то подчинялась. Но она покорно опустила голову и пошла к волколаку.
«Моя. Она моя».
— Это может подождать, — вырвалось у Конора. — А ты со своими приказами можешь пойти сам знаешь куда.
Полукровка среагировала мгновенно, не дав волколаку ответить.
— Нет, — отчеканила она. — В пекло пойдёшь ты.
— В чём дело, я обидел твоего пёсика? — язвительно пропел Конор.
— Я вижу здесь только одного пса, — ответила она. — И он просто обожает тявкать в спину.
«Ай. Это было больно».
— Хочешь неприятностей, гадючка?
Взгляд её вновь стал жёстким и холодным. Конор пожал плечами, сохраняя на лице ухмылку.
— Бегите к Рихарду, — сказал он. — Продолжайте строить свои великие планы. Я пас.
Стало странно прохладно без её тела рядом. Полукровка фыркнула и направилась с волколаком к дому. Конор опёрся на ограду, вздохнув.
Он действительно тявкнул, как шавка, а мог бы и промолчать. Не стоило задевать волколака в её присутствии.
Что бы между ними не происходило — всё равно рядом будут ошиваться всякие придурки, к которым полукровка относится куда теплее, чем к Конору. Им и искренние улыбки, и нежные слова, и объятия, всё, чего она никогда не давала ему.
К чёрту. Её злость и желание тоже были искренне. А если найти правильный поход, то и её нежность он получит.
Но что-то подсказывало Конору, что в ближайшее время ему вообще ничего не перепадёт.
По крайней мере, уродливая смесь страха, отчаяния и боли, которая пленила полукровку после сожжения их священного древа и смерти Родерика, постепенно разжимала свои жёсткие челюсти. А всё потому, что Конор зацеплял её за более мелкие проблемки, ведя из тьмы на свет — кто бы мог подумать, что ругань исцеляет?
***
Он обожал Рихарда за его стремление к сухим фактам. Всё точно и без лишних подробностей, как в старом-добром Офдархиме.
Корабль его не особо впечатлил, но: «посудина вроде недырявая, до Иггтара доплывём».
Конора позабавило выражение лица барда при этих словах.
Зная Рихарда, он понял, что судно было более чем пригодно для плавания. Быстрое, наверняка. Не успевшее ещё покрыться живыми наростами под водой — вполне возможно. Рихард выглядел возбуждённым.
Он описал маршрут патрулей в гавани, количество человек и время смен. Также были дежурства на самом корабле. Всего их ожидало около сорока стражников, и, если всё пройдёт удачно, подкрепление в гавань не поспеет. Рассказанного уже было достаточно, но Рихард всё равно добавил других сведений. Бесполезных сведений.
Солнце спрятало свою ослепительную плоть за горизонтом, забрызгав небо киноварью, а они всё сидели, совершенствуя замыслы. Пламя костра трещало, заглушая заговорщеский шёпот. Конор подпёр плечом дверь сарая и достал флягу с виски. Он не спрашивал, откуда она взялась у чародейки. Разрешение позаимствовать её ему тоже не требовалось.
Потягивая горькое содержимое фляги, Конор следил за бандой возле костра. Удивительно, но бард не пытался затянуть свои никому не нужные слащавые баллады, а слушал беседу, развесив уши. Брэннон из Зарибора уже оклемался и вздумал поиграть с дворнягой, дразня ту говяжей косточкой, которую чародейка притащила для собаки с деревенского рынка. Юнец мало участвовал в обсуждении. На его месте Конор вёл бы себя так же. Не сдалась ему эта кража века, когда он только-только выкарабкался из лап смерти.
В центре всего междусобойчика находилась, само собой, молодая магичка — чёрная звёздочка, нацепившая на шею старый талисман рыжеволосой чародейки, неотполированный кривой рубин. Она словно сияла изнутри, возвращая в свой внутренний колодец Первоначало и попутно координируя процесс планирования похищения «Княжны Бури». Разумеется, к её мнению прислушивались лишь для вида.
