Она задыхалась и изо всех сил пыталась успокоиться. Но было мучительно видеть, как палачи ворочают угли в жаровнях, чтобы окунуть туда политые маслом факелы, а верховный служитель поправляет парадную мантию и украшает грудь колларом с золотыми звеньями и подвеской в виде огромного граната. Ближайшие к нему чины, инквизиторы, что-то обсуждали между собой на другом конце двора. Один листал толстую книгу. То, что было для Иветты настоящим кошмаром, для них являлось ежедневной рутиной.
Остальных чародеев магичка не смогла узнать. Да и времени вглядываться в их измученные лица не было. Она смотрела только на Диту. Больше всего на свете она хотела оказаться на соседнем столбе. Разделить эту участь вместе с ней. Все страхи сгинут, возможно, даже боль пройдёт
Дита подняла голову и встретила её взгляд. В животе будто заворочались горячие камни, было почти физически больно смотреть в эти глаза, утратившие веру и жажду жизни. Её наставница сломалась. Ей было всё равно, что произойдёт через несколько минут.
Оставленная надеждой, распятая сотнями взглядов. Измазанная кровью и позором.
В бледной зелени чародейских глаз мелькнула тень улыбки. Дита узнала свою ученицу. Она не сердилась на неё. Только пыталась сказать: «всё хорошо».
«Ничего хорошего. Это конец, разве ты не видишь?».
Пока Лек Август читал молитвенную речь, а инквизиторы хором повторяли её за ним и вздевали руки к небесам, палачи складывали хворост к ногам чародеев. Дита пыталась улыбнуться, но всё, что у неё вышло — придание взгляду мягкости и сожаления. Наверное, выдавливать из себя улыбку разбитыми к кровь губами чародейке уже не по силам.
«Это та же Корона. Она вот-вот погибнет на моих глазах, но в этот раз я не смогу помешать».
В такой смерти нет никакой романтики. Она не героическая, она не мученическая. Это обычная смерть, отвратительная в своей банальности.
Сначала будет очень больно, но потом, когда кожа и волосы сгорят, боль уйдёт, и наступит покой. Так это представлялось Иветте. Болевой шок — и всё.
Это должно случится быстро. Совсем немного боли, и Дита никогда больше не будет страдать. Сердце остановится и прекратит борьбу. Ведь это больше не имело смысла.
«Пожалуйста, пусть это случится быстро…»
Иветта глядела своей наставнице в глаза, не зная, что ей сказать напоследок. Выкрикнуть сожаление о том, что она не справилась, мысленно попросить прощения с полными слёз глазами, или же отвернуться?
Она решила просто смотреть. Глаза её, как и глаза Диты, сухи. В них только усталость. И понимание.
Дите не страшно, и Иветте от этого спокойно. Она будет смотреть на неё, будет рядом с ней. До самого конца.
Первый факел полетел в хворост под Дитой. Сухие ветки загорелись мгновенно, и чародейка закричала.
Иветта отвернулась, не в силах смотреть. Теперь ей страшно. Теперь она слаба.
В крик Диты вклинились вопли других магов и возгласы жителей города. Инквизиторы принялись читать речь громче, чтобы заглушить их. Иветта зажмурилась.
В ноздри стала просачиваться вонь горящей плоти.
«Я не могу!»
Иветта открыла глаза и быстро перевела их наверх, в серое небо, которое должно было вот-вот заплакать дождём. Чёрный дым проползал по крыше Обители, рассеиваясь и исчезая в облаках. Он почти не долетал до узкой башни, острый шпиль которой походил издалека на покрытую коркой грязи иглу. В прорезях бойниц горел огонь, и это было заметно даже при дневном свете.
Магичка застыла. Она не помнила этой башни.
Новый крик, сильнее предыдущего, вырвал её из мимолётного ступора, и Иветта опустила взгляд к столбам. Лек Август стоял рядом с Дитой и улыбался. Пламя пожирало ноги чародейки.
Внутри Иветты что-то рвануло, распадаясь на яркие искры и ослепляя.
