Одолеваемый бессонницей, Конор оделся и выбрался из хаты. Раз заснуть не получалось, было самое время для лесного воздуха и прогулки. Огни в крепости не горели, но света, исходившего от кроны дуба, было достаточно, чтобы не заблудиться. Вчера он спросил у Рихарда, кто обитал там, среди ветвей Древа Бога, просыпаясь лишь к вечеру и озаряя мягким жёлтым светом листву. Да, это были не светлячки, а маарну. Маленькие крылатые создания, которые обитали только здесь и даже волхвов боялись, никогда не покидая верхушку дуба. Старики уже и забыли, как они выглядели, помнили лишь их яркий чарующий свет и то, что когда-то эти создания были спутниками волхвов.
Кривой Рог был последним оплотом маарну и их Стражей в этом мире, к тому же очень уязвимым. Будет жаль, если когда-нибудь это место исчезнет.
Конор фыркнул себе под нос, огибая крепость на приличном от неё расстоянии. Да, прав был Рихард. Он действительно размяк, начав сочувствовать керникам и их питомцам.
В башне зажёгся свет. Похоже, волхвы никогда не спали. Конор слышал, что Куштрим с утра до ночи возился на кухне, а Белогор совершал долгие прогулки по лесу вместе с Ирстом, затягивающиеся порой на несколько дней. Ночью же запирался в башне, готовя зелья и отвары. Конор дотронулся до разбитой губы. Припухлость немного спала. Он и раньше пользовался чародейскими мазями и эликсирами, но ничто из них не снимало отёки и не заживляло так быстро, как снадобья волхвов. Недаром высшие маги завидовали их способностям к целительству.
Ноги сами понесли Конора к озеру.
Он издали заметил огонёк костра и сбавил шаг, прячась за деревьями. Мягко ступая по земле, Конор перемещался от одного ствола к другому, стараясь не выдать своё присутствие. Подойдя достаточно близко, он обвёл взглядом берег озера и фигуру у небольшого костра, напевавшую себе что-то под нос. Первой мыслью было развернуться и уйти обратно, но, поразмыслив немного, Конор намеренно наступил на валявшуюся под ногами ветку. Сидящий к нему спиной человек не обернулся, однако прервал свой монолог. Рука потянулась к кинжалу за поясом.
— Это я, — негромко бросил Конор, выходя в свет луны.
Ночью озеро преобразилось. Его воды стали чёрными, едва отражая свет звёзд на небосводе, а утёс приобрёл зловещие очертания. На противоположном берегу клубилась непроглядная темнота. Из леса не доносилось никаких звуков, будто бы озеро поглощало их. И только треск горящих поленьев скрадывал мёртвую тишину, привнося жизнь в окружение.
Рихард повернул голову и кивнул, приглашая его сесть рядом.
Конор отстегнул ножны с мечом и бросил их на землю, усаживаясь напротив керника. Тени пламени плясали по его лицу, выделяя блестящие глаза.
— Я перебил тебя? — спросил Конор.
— Я вспоминал строчки одного из моих любимых поэтов, — отозвался Рихард, вороша обгоревшей дочерна веткой поленья в костре. — При бегстве из Вайленбурга пришлось оставить много книг, поэтому стараюсь держать некоторое из них в голове.
— Юргена?
— «Улыбаться меня обязали, — с мрачной патетичностью проговорил Рихард. — Будто правда моя онемела. Вы бедняки, что меня растерзали. Вы та смерть, что меня одолела».
— Мне больше по нраву Кейсер.
— «Я слышал, как ветер шептал твое имя, — сразу нашёлся керник, — взметая угли в лиловом костре. Любовь твоя была неощутима, но знай, что я вернусь к тебе».
— Не самые его лучшие стихи, — поморщился Конор.
— Согласен. Но понимаю, почему он так нравится тебе.
— И почему же?
— Пожалуй, ты мог к нему проникнуться только из-за одной единственной строчки. «Бессмертный сын жестокой ночи, скажи: А кто ведь в наше время непорочен?».
Конор усмехнулся, переведя взгляд на озеро.
— Да ты, никак, решил у певуна хлеб отобрать?
— Я слышал его песни, они красивые, но не имеют ничего общего с реальностью. К тому же музыка всё слишком упрощает. Приглушает слова, лишая их смысла. Но я бы охотно почитал Юргена вслух, если бы мне позволили, — ответил Рихард. — Тебя тоже замучила бессонница?
— Она моя частая гостья.
— Как и моя. Даже настои Белогора не помогают. Ты слышал, что Инквизиция вербует наёмников из Аякса?
— Интересно, — ответил Конор, протягивая ладони над костром.
— Ардейнард открыл границы для беженцев, — пояснил Рихард. — И гномов там больше, чем эльфов. В Братья Зари сейчас вступают те, кто раньше был в союзе с Астрахдской Гильдией. В Аяксе началась идейная война: гномы не хотят мириться с тем, что их соседи-люди поступают на службу в Братство, чтобы убивать их сородичей.
— Значит, Инквизиция доберётся и до них когда-нибудь.
— Аякс будет стоять до последнего. Чего не скажешь о других… Общество Торга плавно перемещается из Велиграда в Вайленбург. Открыто об этом никто не говорит, но гномы в страхе бегут из княжеств, пока Церковь отвлеклась на чародеев. То же самое и с эльфами и полуэльфами.
— И что с того? — сдвинул брови Конор.
— Дело в том, что мы теряем потенциальных партнёров. Братство будет только расти, и скоро княжества перестанут нуждаться в таких чужаках, как мы с тобой.
— Ты хочешь поехать в Аякс? — догадался Конор.
