— Падальщики всегда находят, чего утащить, — отрешённо ответила Лета.
Конор усмехнулся. Мягче, чем обычно.
— Это существенно скрашивает их будни.
Лета промолчала и зашагала в сторону от дома, продолжая путь к храму.
— Эй!
Она обернулась.
— Они это заслужили, — произнёс Конор и вернулся в дом.
Лета осталась на месте, глядя ему в спину, затем посмотрела на видневшийся между домами горизонт, где занимался красный рассвет. Она вдруг заметила, что изо рта валил пар. Неужели сегодня было так холодно? Разгорячённое тело ничего не ощущало.
Ещё утром Лета думала, что ненавидит Конора так сильно, как только это вообще возможно. Днём она поняла, что ненавидит себя сильнее. Вечером же вспоминала, как звучал его мальчишеский смех, когда никто кроме неё не мог его услышать, и какая печаль иногда отражалась в серых глазах.
Сейчас она не чувствовала ничего. Пустота наполнила всё её существо, одаряя лёгкостью. Она понимала, что боль вернётся, успокоенная всеми отнятыми жизнями лишь на время, и ударит с удвоенной силой. Но, возможно, она успеет подготовиться к её возвращению. А пока…
Её прозвали Суариванской Гадюкой. Теперь она будет носить это имя с гордостью. Она станет змеёй, что вопьётся клыками в горло Церкви Зари. Она доберётся до каждого причастного к её зверствам.
Лета вонзила Анругвин в землю и вытащила кинжал из-за пояса. Короткого надреза на запястье, там, где начинались узоры всё ещё кровоточащей татуировки, хватило, чтобы закрепить свою клятву. Поглядев в холодное рассветное небо, Лета дала обет своему богу — свергнуть Инквизицию, даже если это будет стоить ей жизни.
Глава 12.
Наблюдатель.
— Есть вести?
— Одна хуже другой.
Славлен подбросил поленья в камин и развернулся к нему спиной, окидывая взглядом эльфийку. Мив переступила с ноги на ногу, с неуверенностью глядя на короля Раздолья.
— Приступай. Не зря же ты столько времени ошивалась в Грэтиэне, не написав ни единой весточки в Зарибор, — проговорил Славлен и прошёл к своему столу.
— На то были свои причины. В Грэтиэне творился настоящий хаос. Лиам отказал нам союзе. Но я не могла вернуться с пустыми руками.
Сирин уселся за стол и принялся раскуривать пенковую трубку с чашей в форме головы грифона — подарок Мив, прихваченный ею мимоходом во время побега из Велиграда. Всё равно князь Твердолик никогда не курил табак. Трубка была для него не более чем дорогим сувениром из Амфтира.
— Все эти дворцовые неразберихи с наследством и прочее… — продолжила Мив. — У него не было времени.
— Ты оправдываешь его?
— Вовсе нет, — эльфийка уставилась в окно, за которым алел летний закат. — Я была зла и собиралась уехать. Но, как я уже сказала, мне не хотелось возвращаться с таким ответом. Я не спешила с отъездом. И тут по городу внезапно разнеслась весть об убийстве принцев. Я решила остаться и проследить за ходом событий. В преступлении обвинили Лиама и его подружку.
— Что за подружка?
— Айнелет. Дочка Марилюр и царя Китривиии.
— Та, на которую Радигост чуть ли не молился? — оживился Куврата, по своему обыкновению прятавшийся в тени угла кабинета.
— Я не припоминаю, чтобы чародей кого-то возвеличивал в последнее время, — с напевом произнёс Славлен.
Его нежный голос был создан для дивных песен, но жаль, что петь он не умел. Мив скрыла улыбку. Сейчас, конечно, первым делом от неё требуется отчёт о произошедшем в Грэтиэне, а потом, потом… Кто знает, какими способами король выразит свою тоску по ней. Пока же Славлен не проявлял никаких чувств, поглощённый своей трубкой. Но Мив знала, что, как только аудиенция закончится, она снова окажется в загорелых руках Сирина и почувствует наконец тепло и силу человеческого тела.
Вот что она любила в людях. Их пыл и нетерпимость, их короткие и необычайно страстные жизни — не чета холодной высокомерной серьёзности и неспешному увяданию эльфов.
— Это та девка, что прихлопнула ведьму Катэля, а потом Милована Свартруда, — уточнил Куврата, выудив эльфийку из плена фантазий. — Князь рвал и метал, но она вовремя попала под защиту своего отца, царя Дометриана. Причинить ей вред отныне стало невозможным — илиары объявили бы княжествам войну.
— Эльфы тоже относятся к ней благосклонно. Не знаю, чем она это заслужила, — Мив пожала плечами. — Она обычная наёмная убийца. К тому же после суда она умудрилась сбежать из города.
— Надо бы выяснить, где она сейчас, — сказал Куврата.
— Зачем?
— У неё есть влияние на наших потенциальных союзников.
— Она бастард, её персона не должна нас волновать, — бросил Сирин, выпуская изо рта кольцо дыма. — И что случилось дальше, дорогая? В Грэтиэне.
— Кстати, о бастардах. Расследование всё ещё ведётся, но… Король Кильрик скончался. Трон достался его третьему сыну, Гонтье. Незаконнорождённому сыну.
— Интересный поворот, — заметил Куврата, хмыкнув.
