— Я знаю. У меня есть знакомая в Зубках. Это деревня под Белым Копьем.
Марк вопросительно приподнял бровь.
— Её зовут Кассандра. Дита дала мне знать, где её искать, ещё до того, как… — Иветта запнулась и проглотила ком в горле.
— До казни Радигоста?
— Да. Она даст нам убежище.
— Тогда нужно поторопиться. То, что мы вырезали целую деревню, не пройдёт незамеченным. Нас будут искать.
Иветта не ответила, снова вперив взгляд в костёр. Инквизиция захочет их смерти. Потому что они совершили преступление. Они убили всех в Уруте.
«Что же мы наделали… Там были дети….»
Иветта заставила себя отбросить эти мысли. Все эти люди ничем не отличались от тех, которые безучастно наблюдали за казнями чародеев в Велиграде и Тиссофе. Более того, жители Урута гордились тем, что уничтожили «логово нечестивцев». Сама чародейка так и не тронула никого, она просто не смогла. Но, посмотрев в глаза Леты, она ощутила её боль, как свою собственную, и не стала корить её за все эти смерти. Это было её дело. Это были её братья, погибшие от рук крестьян. И если она посчитала, что месть станет достойным способом почтить их память, Иветта не может её осуждать.
Она много раз представляла, как Лек Август корчится в муках от её заклинаний. Как она разогревает кровь в его жилах, замедляет сердцебиение, как насылает на него иллюзии, в которых он горит заживо. Эти мысли странно успокаивали её, дарили надежду, что она когда-нибудь доберётся до него и воплотит свои мечты в реальность. То, что сделала Лета, было ей знакомо.
— Ты говорил с ней? — спросила Иветта.
— Да, она отошла немного, — произнёс Марк и повернул голову, поглядев на Лету. — Но ты сама знаешь, что она сейчас чувствует.
— Опустошение. Это скверное чувство.
— По крайней мере, она согласна отправиться на Иггтар. Она осознаёт, что нам некуда больше идти. Пусть всё, что ты говорила, кажется ей сказками, но если ты права — голова Лека будет в наших руках.
— Я очень на это надеюсь, — прошептала Иветта.
Будто услышав их разговор, Лета спрятала меч в ножны и поднялась на ноги. На середине пути она остановилась. Иветта даже не заметила, как за её спиной мелькнула чья-то тень, но Лета была куда расторопнее и сделала неуловимое глазу магички движение рукой. Брэнн рухнул на землю, ойкнув от боли.
— Проклятье! — прошипел он, схватившись за живот, куда пришёлся удар кернички.
— Тебе ещё учиться и учиться, — хмыкнула Лета и подала ему руку. — Вставай. Попробуй ещё раз.
— Что я сделал не так?
— Ты торопишься. Я слышала ты твои шаги.
Брэнн схватился за руку Леты и встал. Зелёные глаза искрились раздражением.
— В следующий раз ты меня не услышишь, — выпалил он, по-кошачьи фыркнув и поправив пунцовый платок на своей шее, с которым никогда не расставался.
— Буду ждать с нетерпением, — отозвалась Лета.
Брэнн взмахнул рукой и удалился вглубь леса. Даже его походка говорила о пристыженности. Он был ровесником Леты и терпеть не мог её превосходство над ним, хотя фехтовал неплохо. Вместе с этим Брэнн был хорошим наездником и славился тем, что мог укротить любую лошадь.
В этом манерном и самовлюблённом парне с короткими белёсыми волосами, высокими скулами и любовью к красному цвету пылал огонёк, такой, какой бывал только у юных, ещё не познавших мудрости прожитых лет и тягости жизни, но уже прочувствовавших горечь утраты. Брэнн действовал, руководствуясь велением сердца, и решил переплыть Жемчужное море вместе с остальными. Он верил в то, что рассказала Иветта о Ткачах. Верил и в то, что они сумеют уничтожить Инквизицию. Даже чародейка сомневалась, что у них получится. Если бы не слово, данное Радигосту и Дите, и не жажда возмездия, она бы давно бросила всё это. Но видя, что Брэнн активно поддерживает её, она поняла, что у них может получится. Они не должны сдаваться раньше времени. Что бы ни случилось.
— Учишь молодняк уму-разуму?
Лета обернулась, сразу подобравшись и выпрямив спину. У неё всегда была такая реакция на северянина. Будто бы тело обрастало невидимой бронёй, обращаясь в камень.
Горящие глаза Конора изучали каждый сантиметр её тела. Он отпил немного из бутылки с мутным стеклом, одной из тех, что они взяли в Уруте. Было много чего, что они унесли с собой. Потребность охотиться и добывать припасы самостоятельно отпала на долгое время, так что все эти дни они, можно сказать, пировали. Конор и вовсе не просыхал, нетрезвым бредом донимая всех вокруг. Магичку он задевал также больно, как и остальных, но Марк заступался за неё. Доставалось и ему. Мало кто мог спокойно выносить придирки и колкости северянина. Отмолчаться получалось не всегда.
Лета уставилась на пойло в его руках.
— Мы не обязаны вести себя как мародёры, — бросила она, презрительно хмыкнув.
— Мы забрали то, что принадлежит нам. Для кого-то это — то добро, что прятали крестьяне в своих погребах, — Конор встряхнул содержимым бутылки. — Для кого-то — их жизни.
Лета прищурилась.
— Брось, змейка, — он обошёл её и направился в сторону чащи, вслед за Брэнном. — Каждый развлекается, как хочет.
— Это не было развлечением.
Конор остановился и повернулся к ней.
