Капитан Радим встал перед ними, сложив на груди руки. Он поменял свою старую кирасу на более нарядную, без вмятин и царапин, с рельефом по середине, изображающим выпуклые лучи солнца. Плащ он тоже снял, будучи уверенным в том, что его, нового командующего дружиной, уже и так все знают.
Лета перевела взгляд на россыпь домиков позади него. Прошлой ночью, когда их привели сюда, Корона казалась ей намного меньше, мелькая впереди бледными огоньками окон. При свете же дня деревня изменилась — аккуратные, ухоженные домики лоснились к друг другу, а среди них муравьями копошились люди. Должно быть, ни один человек не остался сегодня дома. Все стремились попасть на казнь.
Капитан Радим дождался, когда пленников приготовят и дёрнул головой в сторону, повелев вести их.
Они пошли, выстроившись в цепочку, окружённые дружинниками. Впереди волокли Брэнна, ноги которого почти не касались земли. Для их торжественного шествия выбрали центральную улицу, которую народ, наверное, заполонил с раннего утра.
Лихорадочно шевеля руками, Лета пыталась хотя бы чуть ослабить узлы верёвки. Она не глядела по сторонам, как другие, уставившись в спину стражника и высоко подняв голову. Ни к чему пялиться на крестьян. Она знала, что увидит в их лицах.
Лета бывала в Короне однажды, но тогда осталась лишь тенью, теряющейся в толпе местных жителей. Сегодня все взгляды были обращены на неё, и в них пылала ненависть.
За что? Что она им сделала? Чем заслужила такую злобу?
Убила людей в Уруте. Они знали только это. Они видели чудовищ на улицах своей деревни, бредущих за конвоем к месту казни. Они не видели, как горело Древо Бога и как ломали кости Родерику.
— Сжечь! Сжечь неживодников!
Стража не давала разъяренной толпе добраться до них, расталкивая людей облачёнными в латы телами. В них летели комки земли, грязные тряпки и огрызки еды, но дружинники со своей задачей справлялись, поэтому мусор не попадал в пленников. Лета не сомневалась, что крестьяне готовы разорвать их на куски, дай им только разрешение на это. Она старалась не слышать их презрительных криков, смотрела себе под ноги, постепенно выпутываясь из узлов верёвки.
«Ещё немного…»
Вскоре стражники расступились, открывая взору квадратный просторный участок. Жаркое солнце подкралось к зениту, освещая рыночную площадь, освобождённую от палаток, скота, повозок и всякого хлама. Лета увидела ступенчатые трибуны со множеством скамей, а в паре десятков метров от неё плоское деревянное возвышение на брёвнах, на котором расположились на равном друг от друга расстоянии семь столбов. Ещё один столб был вбит в землю справа, и на его вершине на гвоздях болтались железные цепи.
Трибуны были заполнены, а тем, кому не хватило места, толпились рядом. На деревянном помосте сновали солдаты и люди в чёрных длинных фартуках. Палачи. Они обкладывали низы столбов ветками и чем-то поливали на них из кувшинов. Ещё несколько дружинников стояли внизу. Их общее число увеличилось. Радим, должно быть, призвал подмогу. А вот Братьев Зари было куда меньше, их скромное обмундирование терялось среди красных плащей солдат Княжеской дружины.
Это было, с одной стороны, даже лестно. Не оставив им ни малейшего шанса на побег, капитан… боялся их? Иначе зачем здесь столько охраны?
Лета всегда ненавидела дружину князя. Бесхребетные крысы, следовавшие воле Милована Свартруда, теперь подчинялись другому ублюдку. Впрочем, они в большинстве своём неплохо сражались, и она не отказалась бы скрестить с ним клинки в другое время.
Их повели через площадь, толкая в спины, чтобы шли быстрее. На трибунах заулюлюкали при их виде.
— Надо же, какой размах, — прокомментировал Конор позади Леты. — Провожают всей деревней.
Иветта побледнела, заметив помост.
— Пожалуйста, сосредоточься и придумай, как спасти нас, — зашипела ей Лета.
Но магичка уже ничего не слышала, принявшись рыдать.
Они подошли к столбам. На помост втащили сопротивлявшегося из последних сил и чертыхающегося Брэнна. Лета разглядела, чем палачи обливали хворост. Масло.
К горлу подкатила тошнота.
Когда пришла её очередь, Лета успела обернуться и найти взглядом Марка. Тому удалось протянуть к ней связанные ладони, распихав дружинников локтями.
— Вместе, — сглотнув, проговорила Лета.
Он крепко сжал её руки, а через секунду девушку оторвали от него, подхватили вверх и подняли на помост.
Она прошла немного сама по шершавому настилу. Её толкнули к столбу, распутали руки, затем завели их назад и вновь связали. Как только стражники отошли, Лета начала интенсивно двигать кистями. На этот раз верёвка сидела на запястьях туже.
Ничего. Ничего.
Она справится.
Когда всё было готово, стражники спустились с помоста. Рядом с пленниками остались только палачи. Лета поглядела по сторонам. На лицах её друзей застыл страх безысходности. Но все стояли смирно, глядя перед собой. Даже Иветта, бившаяся в истерике, когда её привязывали к столбу, не сводила напитанного болью и ненавистью взгляда с трибун. Её глаза были сухи и полны решимости.
Капитан был прав. Они упрямы. Они никогда не попросят пощады. Даже сейчас.
