Лета посмотрела вперёд, замечая в первом ряду трибун капитана Радима, а рядом с ним — толстого старика в белой мантии инквизитора. Он поднялся со скамьи и поднял вверх ладонь, прерывая возбуждённые крики зрителей.
В звенящей тишине он стал зачитывать приговор. Кровь застучала в ушах Леты, она уже не слышала его слов. Она никогда не думала о том, как умрёт. Часто оказываясь на волосок от смерти, она верила, что ещё долго не встретиться с ней. Её, как и Драгона, ждала достойная гибель — в бою против сотен врагов.
Она не должна была умереть сегодня вот так. На потеху крестьянам, сожжённая на костре.
Лета запрокинула голову к солнцу и зажмурилась. Страх когтями вцепился в её тело, едва не опорожнив мочевой пузырь.
Инквизитор нараспев прочёл молитву, а потом его голос потонул в воплях зрителей. Лета открыла глаза и попыталась найти причину людского воя. На пустой столб слева, расположенный на одинаковом расстоянии от трибун и помоста, дружинники подвешивали чьё-то тело, скрепляя его цепями.
Сердце остановилось, пропустив удар, затем погнало как бешеное, вырываясь. Белое, заляпанное тёмной застывшей кровью, искажённое лицо… Не то лицо. Это не Родерик. Это кто-то другой.
Она отдалённо почувствовала запах разложения. В осунувшемся мёртвом человеке с посеревшей кожей и проглядывающими на боках сквозь изорванную одежду рёбрами было не узнать её друга. Задумчивого, сильного, простодушного друга, который не захотел оставлять её одну в Грэтиэне. Друга, который продолжил путешествовать с ней, несмотря на тревоги за свою семью в Лебединых Землях. Друга, который стал ей братом. Частью её чёртовой изуродованной души.
Ног у него не было. То, что от них осталось, превратилось в переломанные кости, поэтому их отрезали чуть выше колена.
— …и тело его будет висеть здесь, пока птицы не склюют осквернённую плоть, дабы каждому было известно — никто не избежит расплаты за отступничество, за измену Свету и Великому Огню.
Люди голосили, тыкая в труп пальцем и забрасывая его гнилыми овощами.
Мир перед глазами стал стремительно мутнеть. По щекам потекли слёзы, смывая пыль и засохшую кровь. Лета застонала, выворачивая за столбом руки и пытаясь освободиться. Скорбь и злоба тлели внутри неё, словно горячие угли, выжигая остатки разума, и ей было нестерпимо больно. Она больше не могла молчать.
Каким-то чудом она успела заметить приближение палача. В руке он держал горящий факел. Другие заняли места возле остальных столбов и ждали приказа.
Лета замолкла, стиснув зубы, и посмотрела в центр беснующейся толпы людей на трибунах. Их лиц она не различала. Все они были для неё единым отвратительным серым месивом, ворочавшимся и жужжащим, как рой насекомых.
Сокрушающая злоба заполонила всё её сознание.
— Вы сгорите! Вы все сдохните! — заорала Лета во всю глотку, но только раззадорила крестьян, перекрывших её крик своим.
Она встретилась глазами с капитаном. Он ухмыльнулся и кивнул. Палач бросил факел в охапку веток под её ногами.
Сердце заклокотало у самого горла. Лета вжалась спиной в столб и принялась ворочать запястьями. Жгучее пламя вмиг занялось хворостом, пожирая его дочерна и подбираясь к ногам девушки. Она вращала кистями, не останавливаясь.
Колени затряслись от ужаса и потянули Лету вниз. Она отвернулась от огня, бешено состязаясь с паническим страхом, и поймала настойчивый взор Брэнна,
В его глазах пылала та же злоба, которую ощущала она всего минуту назад.
Он не боялся. И она не станет.
Лета сжала челюсти и уставилась перед собой, выкручивая запястья до режущей боли. Пламя подползало к ней ближе. Его горячие искры жалили кожу.
— Великий Огонь очистит от скверны! — выкрикнул инквизитор, разведя руки в стороны.
Узлы верёвки ослабли.
Но раньше, чем Лета смогла выпростать из пут одну руку, костёр вдруг высоко вспыхнул, став на мгновение голубым и обдав лёгким жаром её ступни, и погас…
Она замерла, повернувшись в сторону чародейки. Иветта уже смотрела на Рихарда, и пламя возле него также исчезало, переставая лизать влажные ветки. Один за другим костры гасли, ввергая народ на площади Короны в хаос.
Глава 16.
Кровавый ястреб.
Она смахнула верёвку с рук и повалилась в колючий хворост остывшего костра. Ветки оказались неожиданно холодными, хотя жарко горели, облитые маслом, всего несколько секунд назад.
Всё, что происходило дальше, она помнила, словно во сне. Рядом с ней оказался Марк. Он схватил её за руку и потащил от края помоста, куда пытались взобраться несколько стражников. Она споткнулась, прочесала подбородком дерево настила и ощутила во рту кровь. Когда подняла голову, заметила, что между столбами развернулась жестокая драка. Рихард и Конор спина к спине отбивались от стражников, и довольно успешно. Несколько дружинников уже лежали мёртвыми возле них. Берси тем временем распутывал верёвки Брэнна. Иветта металась из стороны в сторону, не зная, куда ей податься.
