Страх, вызванный тем, что он воспринял боль полукровки словно свою собственную, не давал ему спать. Он не понимал, что это. И не хотел понимать. Он злился на девчонку.
Конор сделал большой глоток вина.
Ещё этот проклятый туман. Он выжал из себя всё, что было, всю магию, и теперь долго будет восполнять силы. Он ощущал себя уставшим, иссохшим, лишённым влаги. Огромной кучей сухого песка.
Неважно. Пара дней, и ему станет лучше.
Зато он остался жив. Плевать, что ради этого пришлось открыть сборищу болванов свою сущность. Признаться в том, кем он был. И вот уж он не думал, что они так спокойно воспримут его жуткую правду. Возможно, она просто затерялась в череде других потрясений.
По крайней мере, он устроил захватывающее представление.
Сегодня он спас их жизни. И чародейка. Конечно, она. С помощью его кольца.
Пальцы нащупали Драупнир в кармане. Надо бы найти цепочку, чтобы оно не потерялось.
Он повёл носом, улавливая жасминовый аромат. Раньше, чем полукровка показалась на виду.
Она вышла из-за деревьев впереди с отчуждённым взглядом. Если бы Конор не швырнул пустую бутылку в кусты возле неё, она бы прошла мимо, не заметив, погружённая в свои горькие мысли. Поглядев сначала на блеснувшие в темноте осколки, она подняла мёртвые глаза на Конора.
— Где Рихард?
— Ушёл. Я уговорила его. Мне нужно было побыть одной.
— А сейчас?
— Что?
— Сейчас тебе нужно побыть одной? — проговорил Конор, чудом не запнувшись на последнем слове.
Какого дьявола он был так взволнован, просто взглянув на полукровку?
— Я хотела спросить, — вдруг выдала она, и глаза её оживились немного. — Такая реакция… Она тоже досталась тебе от Лэлеха?
Он понял, о чём она говорила.
— Да. Время словно замедляется в такие моменты.
Пауза.
— Болт ведь не летел в мою сторону, — произнесла полукровка.
— Да, он промахнулся. Но шагни ты чуть в сторону, он бы сильно задел себя. А нам и так хватает раненых.
Она пожала плечами. Да пусть думает, что хочет. Он просто стоял тогда рядом. Если он мог перерубить этот чёртов болт в полёте, то почему не должен был этого сделать?
— Я пойду, — полукровка выпрямилась и пошла в сторону, обходя Конора на большом расстоянии, словно страшась оказаться слишком близко к нему.
— Нет.
Она остановилась как вкопанная.
— Не начинай. Только не сегодня.
— Почему?
— Я не готова.
— Ты всегда готова.
Полукровка поджала губы, покосившись на него с еле заметным раздражением. Уже хоть что-то помимо горестного льда в её глазах.
Она была так… потеряна. Разбита. Раздавлена всем, что произошло.
«Чёрт».
Он встал, пошатнувшись.
— Я ведь и убить тебя сейчас могу, — сказала она. — Ты знаешь.
— Можешь попробовать.
— Ты пьян.
— Вовсе нет.
— Конор…
Он едва не вскипел, услышав своё имя, сорвавшееся с её губ хриплым полушёпотом. Полукровка не хотела, чтобы он подходил к ней. И он прекрасно понимал, почему.
Это знание подстегнуло его приблизиться к ней, следя за её неловкими движениями. Она шагнула назад, но не намного, скрещивая руки перед собой. Хотела защититься.
— Спрашивай. Задавай этот чёртов вопрос, — сипло бросил он.
Полукровка вперила в него строгий взгляд.
— А не отвалить ли тебе от меня?
— Задавай. Этот. Вопрос.
Боль. Открытая, застывшая, уничтожавшая девчонку. Она всё ещё таилась в её глазах, покрывая их изнуряющей пеленой.
Всё в нём рвалось к полукровке, чтобы заглушить её.
— Давай, спроси. Зачем мне это кольцо.
Она упорно молчала.
Орава мыслей, из-за которой ему было просто тяжело стоять рядом с ней, вдыхать её запах, пульсировала в голове, сдавливая череп.
«Скажи что-нибудь, или я сойду с ума».
Она только смотрела ему в глаза, отыскивая там что-то известное только ей. Но в них была лишь немая просьба. Он не мог оголить своего взгляда. Пока ещё нет. Привычка прятать свои чувства въелась в него за многие прошедшие годы, он продолжал следовать ей даже сейчас.
Сейчас. Когда она так близко к нему. И так далеко.
Самое прекрасное и странное творение на этой земле. В истрёпанной куртке с пятнами крови, с жутким синяком на щеке и вывернутой наизнанку душой.
Чёрные, её чёрные волосы. Горящие глаза, глядевшие слишком глубоко, рано познавшие страдания и зверства этого мира. Белые в лесной тьме руки, которых он не мог коснуться. Потому что не заслуживал касаться полукровки.
Это тело трогал другой. Тот, к кому она побежала плакаться после того, что произошло в Сатуре.
Остроухий.
Конор стиснул зубы, подавляя поднявшуюся внутри волну злости.
— Спроси меня, — прорычал он.
— Зачем? Чтобы снова услышать ложь? — её голос сломался.
От неё, внешне холодной и бесстрастной, исходило такое тепло, что Конор захотел окунуться в него с головой. Забыться в нём. Искупаться в её запахе, нанося его на каждый участок собственной кожи. И плевать, что это было совсем не тепло, а жар ненависти.
— Отойди от меня.
Он шагнул ближе к ней.
— Чего ты добиваешься? — продолжала говорить полукровка, а он смотрел на её губы, не слыша слов. — Хочешь в очередной раз унизить меня?
Он замер, поднялся взглядом от её приоткрытого рта к глазам, непонимающим и растерянным. Жажда прикоснуться достигла порога, тягучей смолой скатываясь по коже и воспламеняясь.
