Вооруженные конфликты времен «холодной войны» порождала борьба идеологий: особой конкуренции за нефть, алмазы или лес между США и СССР не было, поскольку обе сверхдержавы имели широкий доступ к этим ресурсам. Мятежникам не нужно было финансировать собственные операции, поскольку они получали помощь от поддерживавшей их сверхдержавы. Эта борьба двух полюсов отчасти была сдерживающим фактором для добычи и продажи природных ресурсов с целью вести гражданскую войну, хотя миллионы вьетнамцев, корейцев, эфиопов, гватемальцев и афганцев могли бы по понятным причинам возразить против этого.
Когда же этого сдерживающего фактора не стало, противники в гражданских войнах принялись искать самые простые источники денег. Особенно легко решали эту задачу африканские вооруженные формирования в районах, богатых полезными ископаемыми, которые можно было легко добывать. Почти все «алмазные войны» велись в странах, где алмазы имеют аллювиальное происхождение и залегают в руслах рек, поскольку у повстанцев нет ни времени, ни денег для обустройства глубоких шахт. Однако положение Африки невыгодно из-за того, что ее товары продаются на западных рынках легально. Возможно, торговцы алмазами и ювелиры лишены заоблачного общественного положения, но они определенно стоят выше наркодилеров, и мало кто рискнет утверждать, что их занятие аморально.
Но дело не только в алмазах. В середине 90-х годов в Заире (с тех пор переименованном в Демократическую Республику Конго) был свергнут президент Мобуту, и на это наложились последствия геноцида в Руанде и деятельность на востоке ДРК изгнанного оттуда ополчения хуту. Площадь ДРК составляет две трети от площади Индии, однако населения там в двадцать раз меньше. В 1998 году разгорелся конфликт, который по размерам вовлеченных в него армий и количество погибших сопоставим с Первой мировой войной в Европе: до 4 млн. смертей за 5 лет. Конфликт был неимоверно сложен и серьезно обескровил не только страну, но и Африку в целом, так как его последствия сказывались далеко за пределами Демократической Республики Конго.
Карта основных зон этого конфликта, в котором участвовали различные армии и ополчения, совпадает с картой районов залегания природных ресурсов страны. Воюющие стороны разграбляли все, что подворачивалось под руку, будь то лес, гориллы (из популяции численностью в 11 тыс. было убито 8 тыс. особей, в основном проданных как дичь и мясо), медь, алмазы и минерал колтан. На долю ДРК приходится 80% от мировой добычи колтана, так что за его месторождение ведут ожесточенную борьбу четыре стороны (а иногда и больше): армии Уганды и Руанды, а также вооруженные формирования «Хуту Интерахамве» и повстанцы маи-маи; добывать этот минерал, цена на который однажды достигла невероятной отметки в 300 долларов за килограмм, заставляют сельских жителей.
Колтан оказался столь востребованным, поскольку является эффективным проводником, способным выдерживать очень высокие температуры и потому играющим важную роль в производстве ноутбуков, мобильных телефонов и игровых приставок. Здесь возникает серьезный вопрос о взаимосвязи между организованной преступностью и «легальной» экономикой. Обычные люди во всем мире могут считать, что не имеют никакого отношения к транснациональным криминальным синдикатам, однако все, кто за прошлое десятилетие пользовался мобильным телефоном или ноутбуком, сам того не подозревая, был обязан этими удобствами организованной преступности.
До 2000 года можно было, если как следует прислушаться, услышать из уст западных правительств эпизодическое «ай-ай-ай!» по поводу связи товаров, продававшихся на западных рынках, с войной в Африке. Уже тогда западноевропейцы и американцы считали организованную преступность одной из самых коварных ловушек «темной стороны глобализации», как окрестил это явление президент Клинтон. И тем не менее доступ Запада к таким товарам, как колтан, лежал через штаб-квартиры организованных преступных группировок, действовавших по всему югу и западу Африки, а также игравших роль посредников между Африкой, бывшими советскими республиками и Европой.
