Приднестровье – крошечная страна размером со штат Род-Айленд. Однако оно оказывает свое губительное влияние на обширные регионы планеты. Его криминальный пограничный режим приносит исключительный вред как Украине, так и Молдове. Поэтому вскоре после украинской «оранжевой революции» новая администрация обратила внимание на эту проблему. «Если надежно закрыть границы, незаконная власть в Приднестровье скоро лишится экономических основ своего существования», – заявил в июне 2005 года министр иностранных дел Украины Борис Тарасюк. Обвинив бывшего президента Кучму в пособничестве ПМР, он продолжал: «Прежнее правительство использовало Приднестровье как трамплин для контрабанды, потому что деньги от нее текли в основном в Киев. Теперь ситуация изменилась. Украина не заинтересована в существовании на ее рубежах «черной дыры», и в том, чтобы наживаться на конфликте в этом соседнем государстве, она также не заинтересована».
Борис Тарасюк был министром иностранных дел всего несколько месяцев, до того, как первое «оранжевое» правительство распалось под действием взаимных обвинений и ухудшающейся экономической ситуации (чему не в последнюю очередь способствовали энергетические «санкции», введенные Москвой). Один проницательный аналитик по Приднестровью отметил, что способность Москвы диктовать свою политику «ближнему зарубежью» (и тем самым поддерживать режимы-изгои наподобие Тирасполя) значительно выросла с тех пор, как президент Путин взял в свои руки контроль над российским энергетическим сектором, который стал средством навязывания российской внешнеполитической воли. «Поскольку 60% энергетики Евросоюза зависит от Российской Федерации, а в его планах есть более насущные задачи, чем урегулирование конфликтов, у него нет реальных возможностей для того, чтобы оказать давление на Россию», – пишет этот аналитик.
В качестве главы Футбольной Федерации Молдовы Павел Чобану, в общем и целом, демонстрирует нейтральное отношение к важному матчу между «Шерифом» и «Зимбру». Но все же он улыбается, когда мы возвращаемся в Кишинев после убедительной победы «Шерифа» со счетом 3:0 (у клуба это десятая победа из десяти игр в сезоне). «Цель Гусана – вывести «Шериф» в финальный этап Еврокубка, – говорит мне Чобану. – Думаю, мы достигнем этого за пару лет». Это и впрямь смелые амбиции, особенно если учесть, что на грандиозном стадионе присутствовало всего-навсего 4 тыс. человек, хотя на эту игру, которая считается главной в сезоне, сюда вполне могло бы прийти впятеро больше. «Господин Гусан сегодня очень счастлив. У него сегодня день рождения, он поехал на охоту и подстрелил кабана. А сейчас он выиграл со счетом «три-ноль». Он очень много делает для молдавского футбола».
Граница между Израилем и Египтом едва различима. Я разглядываю громоздкий забор из колючей проволоки, отделяющий пустыню Негев от северной части Синая, и удивляюсь: как такая страна, как Израиль, столь пекущаяся о собственной безопасности, допускает столь свободное проникновение на свою территорию из арабской страны? Полиция заверяет меня, что регулярно патрулирует границу, однако, проезжая по ее северной части, в сторону южных районов Газы, я не вижу ни души.
Но вскоре замечаю: метрах в двухстах передо мной торжественно вздымаются две верблюжьи головы. Верблюды направляются из Египта в Израиль, ведомые группой подростков, двумя наездниками и двумя проводниками. Животные по самые горбы нагружены контрабандными товарами, вероятнее всего, сигаретами или наркотиками, которые для этих пограничных контрабандистов являются хлебом насущным. При виде моей машины мальчиков охватывает страх, и они принимаются яростно хлестать прутьями своих крупных животных, гоня их к пикапу без номеров, и вскоре в покрытой дюнами пустыне Негев растворяются все – мальчики, верблюды и машина.
Хотя эти контрабандисты в глазах израильского государства являются преступниками, они тем не менее продолжают традиции кочевничества, которые уже практически умерли среди бедуинов Негева. Строго говоря, они искажают древнее наследие. Когда в 1948 году был основан Израиль, 90% бедуинов занимались кочевой или полукочевой экономической деятельностью, почти исключительно примитивной. Но с тех пор Израиль постарался в несколько приемов загнать примерно 100 тыс. бедуинов Негева в семь городских поселений на северо-западе пустыни. В результате статистика изменилась в обратном соотношении: 90% бедуинов работает теперь в таких низкооплачиваемых отраслях промышленности, как строительство, или в растущем, хотя и бедном частном секторе. Значительное же количество из тех 10%, которые там не заняты, занимается контрабандой (эта прибыльная деятельность мирно уживается с огородничеством).
