Подобными умениями обладали не только евреи. Не случайно, что среди российских преступных авторитетов были столь непропорционально широко представлены две другие национальности – чеченцы и грузины, чьи таланты в деле преодоления повседневной потребительской нищеты советской системы также стали легендарными: хотя им тоже перекрывали доступ к органам центральной власти, изгоями они не были. Взамен они вынуждены были выискивать возможности для социальной и экономической деятельности во всех уголках и закутках государства. Для многих из них, попавших в карусель посткоммунистической России, этот опыт оказался неоценимым.
Для еврейских олигархов и преступных авторитетов Израиль был и убежищем, и дверью во внешний мир, доступный благодаря израильскому паспорту. Они не хотели привлекать к себе внимание, как не хотели беспокоить государство. И это были не просто личные чувства и желания: это была политика, которую утвердили самые влиятельные «крестные отцы» на встрече в тель-авивском отеле «Дан Панорама» в 1995 году.
Там собрались известнейшие мафиози, включая неевреев – в частности, Сергея Михайлова, – которые договорились не ссориться с израильским правительством. «Они постановили, что Израиль – не место для заказных убийств и для расстрелов друг друга из-за нерешенных проблем, – объяснял Гентелев. – Эти люди не хотели вести здесь большие дела. Это было для них место, где можно отмыть большие деньги, где можно отдохнуть, где можно найти убежище. А также получить паспорт, с которым можно ездить по всему миру».
К октябрю 1995 года, когда новые русские уже неплохо обосновались в Израиле, советники Билла Клинтона посоветовали ему озвучить предостережение о «темной стороне глобализации». Президент, обратившись к юбилейной пятидесятой Генеральной Ассамблее ООН, призвал к глобальному «удару по терроризму, организованной преступности, наркоторговле и контрабанде ядерными материалами». По словам Клинтона, от этого «никто не был застрахован»: он перечислил такие преступления, как произведенная «Аум Синрикё» «газовая атака в японском метрополитене, взрывы «чемоданных бомб» в Израиле и Франции, деятельность российских мафиозных группировок и взрыв в «Оклахома-Сити», потрясший Америку в апреле того года.
В силу самого массового присутствия русских, Вашингтон обратил свой взор на Израиль, и к середине 90-х длинная, хотя и артритическая длань американского закона постучалась в дверь Иерусалима: американцы запрашивали информацию о нескольких олигархах, которых подозревали в преступлениях, в частности, о Могилевиче и Михайлове. Израильская полиция, подстегиваемая Госдепартаментом США в бытность Джона Уинера главой антимафиозного ведомства, в 1996 году начала наблюдать за самыми видными русскими. «Вдруг появился огромный интерес к олигархам, – рассказывал Ирит Бутон, сейчас возглавляющий разведывательную службу отдела спецопераций израильской полиции. – Это было чем-то вроде бэби-бума в преступном мире».
Однако вслед за большими проблемами появлялся и большой интерес: полиция при новом мировом порядке пыталась сдерживать стремительно растущую преступность и проникать в ее среду. Встал хорошо известный вопрос определений: какая деятельность олигархов должна считаться преступной, а какая – нет? Более того, для защиты самих себя и своего имиджа олигархи и бандиты могли успешно задействовать безграничные финансовые возможности. И они неизменно делали это. «Не волнуйтесь из-за того, что эти парни начнут в вас стрелять, – успокоил меня офицер израильской полицейской разведки, которому я рассказал, о чем пишу книгу. – Они не такие дикие. Они вгонят вас в гроб судебными исками».
Нельзя было сбрасывать со счетом и политическое давление извне. Иосиф Кобзон прославился как Фрэнк Синатра новой России. Этот крайне популярный исполнитель душещипательных песен вел также насыщенную политическую жизнь, будучи членом российской Государственной думы и сторонником или другом многих политиков пропутинского толка, – дружил он, например, с солнцевской и другими организованными преступными группировками. В начале 90-х он получил израильский паспорт, однако въезд в США был ему запрещен. Моше Шахал, преуспевающий тель-авивский юрист, был в то время министром национальной безопасности и создал специальное полицейское разведывательное подразделение для борьбы с русской мафией. Вспоминая те времена, он вздыхает: «Вводя новую политику безопасности, мы сталкивались с трудностями и в Кнессете, и в правительстве». Это по его распоряжению, в частности, Иосиф Кобзон был в январе 1996 года задержан в аэропорту Бен-Гуриона и получил отказ на въезд в страну. Однако, по словам бывшего министра, его распоряжение отменил Шимон Перес, в то время министр иностранных дел. По словам Шахала, Пересу позвонил тогдашний российский посол и предупредил: если Кобзону будет отказано во въезде в Израиль, это будет иметь самые серьезные последствия для российско-израильских отношений. И власти, редко уступавшие влиянию других стран, за исключением Соединенных Штатов, разрешили Кобзону въезд.
