Основная причина такой популярности Израиля лежит на поверхности: многие из этих скользких бизнесменов были евреями, и в Израиле их не смешивали с грязью, а, напротив, встречали радушно и с уважением, как новых членов большой семьи.
Непропорционально много евреев было среди самых могущественных российских олигархов и преступных авторитетов. До того как началась невероятная по массовости эмиграция евреев в Израиль, в России и Украине они составляли всего 2,5% населения. Но они шли в авангарде бандитского капитализма 90-х, где были исключительно влиятельны. Беглый поиск в Интернете выдаст вам целое море расистских сайтов, льющих воду на мельницу теории «мирового еврейского заговора», затеявшего разграбление российских богатств, – некогда ее очень любили нацисты, а также Сталин (когда ему было выгодно). Многие либеральные журналисты, напротив, вообще не рассматривали роль евреев в хаотическом переходном периоде России и Украины, очевидно, не желая навлекать на себя обвинения в антисемитизме. В действительности же, отказываясь замечать в гостиной слона, они помогают антисемитам выставлять его в виде шакала.
Хотя Советский Союз был известен своей антипатией к большинству проявлений национальной самобытности, которые угрожали идеализированному образу советского человека, для евреев там придумали особую преграду – «стеклянный потолок»[16]. Практически во всех центральных структурах, партийных и государственных, почти во всех отраслях промышленности и учебных заведениях евреям систематически чинили препятствия для продвижения наверх. Из этого правила бывали и исключения – Каганович (один из сподвижников Сталина), а в 80-х – Евгений Примаков, ставший исключительно влиятельным политиком (для профилактики Иона Финкельштейн отказался от имени, данного ему при рождении). Но как правило, если вы были евреем, карьерные высоты были для вас недоступны.
В результате множество умных евреев разочаровывались, не имея возможности реализовать свой интеллектуальный или предпринимательский потенциал. А где было лучшее место для того, чтобы применить эти навыки, если не в советской плановой экономике, на самом жестком в мире рынке (который официально вообще не существовал!). За семьдесят лет они отточили свое предпринимательское мастерство в этом мрачном тоталитарном мире, где громадные промышленные динозавры производили свою продукцию, не обращая внимания на законы спроса и предложения. Вместо этого предприятия выполняли задания (или, как это называлось, планы), которые на каждую пятилетку устанавливал для них Госплан – Государственный плановый комитет. Планы редко принимали в расчет реальную ситуацию с доступными материалами – сырьем и готовой продукцией, – поэтому каждый завод неустанно вел утомительную борьбу с дефицитом. Заводы часто зависели от поставщиков, находившихся в нескольких тысячах километров и нескольких часовых поясах от них и не имевших с ними надежной связи. Единственным способом выполнить план было прибегнуть к услугам ловкачей и махинаторов, способных раздобыть нужные материалы из любых источников. Эти люди, так называемые толкачи, поддерживали своей изобретательностью шаткую конструкцию под названием СССР, которая без них могла бы рухнуть еще раньше.
Количество евреев среди толкачей было столь же непропорционально высоким, как и среди олигархов.
«Поскольку я был евреем, то, само собой разумеется, не мог изучать медицину», – говорил один из самых известных украинских олигархов. Затем Рабинович стал жертвой очередного спонтанного проявления антисемитизма и был исключен из технического института. Затем он вынужден был три года отслужить в армии. «В своем подразделении я пробыл только двадцать дней. Командир обратился к нам с таким вопросом: кто может достать пять тонн стальных труб трехчетвертного диаметра? Я совершенно не представлял, о чем он говорит, но все-таки вызвался. «За сколько времени ты их достанешь?» – спросил он. «За неделю минимум», – ответил я. Вот так я и начал работать!» Крутясь и изворачиваясь, улещивая и таская по мелочи, Рабинович добыл трубы и начал свою карьеру толкача. Похожие истории могли бы рассказать многие из его сотоварищей, евреев-предпринимателей или криминальных воротил. Они не только оттачивали свои коммерческие навыки в самых тяжелых условиях, но и, в отличие от своих славянских коллег, не были скованы мертвящими традициями царской и советской бюрократий, которые подавляли любой намек на личную инициативу.
