Двое убитых стали жертвой того, что в Индии называют «стычкой», – по сути дела, это перестрелка бандитов с полицией. Инспектор Шарма – король стычек: в перестрелках он убил более ста бомбейских бандитов, и это самый большой результат во всей бомбейской полиции. За весь свой мировой тур по криминальному подполью я не могу припомнить ни одного человека, демонстрировавшего такую же сдержанную, но недвусмысленно агрессивную мужественность, как этот исключительно вежливый и глубоко серьезный человек. И бандиты, и некоторые правозащитные организации утверждают, что эти «стычки» в действительности превращают полицию в некую организацию для расправы без суда – в этакие «эскадроны смерти». Из-за этих антимафиозных отрядов Арун Гаули, некогда союзник Дауда, ставший затем одним из его главных индийских противников, был вынужден создать в своей штаб-квартире в Дели сложную систему охраны. Многочисленная вооруженная охрана прогуливается перед прочно запертыми воротами, которые оснащены камерами наблюдения и сверхсовременными системами связи. Недавно Гаули отказался от своего статуса мафиозного «дона», чтобы получить место в законодательном собрании штата Махараштра, однако он по-прежнему называет стычки «полицейскими заказными убийствами», – по его словам, в таких перестрелках он потерял 60 друзей. «Ладно, допустим, были времена, когда я нарушал закон, – признается Гаули. – Но такая кампания убийств недопустима!»
Инспектор Шарма застрелил более 120 бандитов – больше, чем любой из его коллег по Специальным группам. С тех пор как они были организованы, количество смертей в результате «стычек»-перестрелок ежегодно превышает сотню. «Иногда у меня их бывает шесть-восемь в неделю», – с гордостью признается инспектор.
Однако инспектор не смог поймать Махмуда – одного из самых удачливых наемных убийц в Бомбее, с которым я сумел встретиться после сложной игры в кошки-мышки в нескольких музыкальных кафе. Каждый раз мне казалось, что я наконец-то пришел в нужную чайную, приходило сообщение с требованием допивать чай и идти в следующее заведение. В третьем кафе меня ждал благосклонно улыбавшийся Махмуд, человек с привлекательными, резкими чертами лица, отмеченного, впрочем, следами жизненных бурь. «Когда я приезжаю в Бомбей, мне приходится соблюдать серьезные меры предосторожности, – пояснил он. – Я не хочу ввязываться в перестрелки с полицией и уж, конечно, не желаю видеться ни с кем из бывших коллег». Махмуд являет собой разительный контраст со всеми выходцами из этой среды, которых я встречал раньше: он говорит на правильном и красивом английском языке. «Я изучал электронику в одном колледже в Пуне», – с гордостью сообщает он.
В 1989 году, с дипломом в кармане, Махмуд легко преодолел 120 километров, отделяющие Пуну от Бомбея, города бедных. Он сразу же нашел работу по ремонту светокопировальных машин. «За эту работу мне платили около 50 долларов в месяц, и я жил в комнате с еще десятью людьми, – продолжал он. – Было очень трудно». Как-то раз Махмуд увидел, как стайка мальчишек обижает на улице ребенка, и вмешался. К нему подошел некий мужчина и, похвалив Махмуда за смелость, предложил ему выпить. «Следующие восемнадцать месяцев этот парень знакомил меня с красивой жизнью: мы ходили по барам, бывали у женщин, он давал мне деньги, а делать мне ничего не требовалось. Все шло прекрасно: я был молод, здоров, хорош собой, и ведь именно за такой жизнью я и приехал в Бомбей!» Благодетелем Махмуда оказался не кто иной, как подручный Маленького Шакила, восходящей звезды и «премьер-министра» в D-Company Дауда.
Когда мужчины подружились, покровитель Махмуда рассказал ему, кто он такой, чем занимается и на кого работает. Он дал Махмуду шанс «поступить в штат» его организации. «Мысль о том, что придется возвращаться к работе за 50 долларов и жить в этой хибарке, означала, что реального выбора у меня не было: я вошел в дело».
Махмуда научили пользоваться куттой – так назывались пистолеты-самоделки из Уттар-Прадеша, у которых нередко разрывало ствол: «Первый выстрел обычно был безопасным, а потом пистолет уже не годился. Это означало, что, когда ты выполняешь работу, у тебя есть только одна попытка».
«Большинство наемных убийц полиция ловила или убивала в стычках – но не меня. Этому были две причины. Первая – это планирование. Мы два или три месяца следили за передвижениями жертвы. Мы знали все ее привычки, так что сюрпризов для нас не было. Вторая причина – это секретность: если ты или твой товарищ проболтаются, вы – трупы».
