Охота на «грязные деньги» – трудное дело. Капитал зарождается от человеческого труда, чтобы давать жизнь экономике всего мира. Он возникает из своего источника, а затем становится рекой, несущейся с вершины и разделяющейся на потоки в плодородных низинах, по естественным углублениям или рукотворным каналам. Пока он пробивает для себя пути, некоторые потоки иссякают, – возможно, просачиваясь в ядовитые болота, откуда затем возвращаются в общую систему. То здесь, то там можно встретить на первый взгляд нетронутые озерца, которые в действительности заражены химикалиями, не имеющими цвета и запаха. Только самый опытный биохимик может отличить здоровые капиталы от грязной наживы, пока то и другое перемешиваются и переплетаются. Сами по себе капиталы не являются ни чистыми, ни грязными – цвет денег определяет деятельность и ценности человека.
Падение коммунизма и отмена в конце 80-х годов регулирования международных финансовых рынков обеспечили громадные денежные вливания в мировую экономику. Трейдеры прочесывали земной шар в поисках особенно прибыльных перспектив. Клиенты, которых они представляли, обращались к ним по целому ряду причин: одни искали максимальную окупаемость, другие не желали платить налоги; некоторые компании всерьез увлекались новыми рынками, а некоторые инвесторы стремились отмыть свои деньги, выведя с них пятна, намекавшие на криминальное происхождение капитала. В этой сфере вращались огромные суммы. К середине 90-х годов одни только рынки обмена валют имели ежедневный торговый оборот свыше триллиона долларов. Это было в 40 раз больше ежедневного оборота остальной мировой торговли. В мире лицензированного денежного обмена нарушения становились заметными только в тех случаях, когда потери губили целое учреждение, как случилось, когда Ник Лисон, незаконно торговавший акциями на токийской бирже, разорил банк Barings или когда внешние управляющие частным образом предупреждались о злоупотреблениях, как это было в невероятном деле банка BCCI. Целый ряд скандалов, от BCCI до компании «Энрон», продемонстрировали правительствам, что они не могут полагаться на прославленные фирмы по аудиту для предупреждения крупных злоупотреблений в банковском или корпоративном секторе. Более того, и в BCCI, и в «Энроне» роль аудиторов сводилась, по-видимому, к помощи в сокрытии нарушений.
Единственной страной, которая еще до 90-х годов успела принять законодательство по запрету отмывания денег, стали Соединенные Штаты. Конгресс, отталкиваясь от эпохального Закона об инвестировании полученных от рэкета капиталов, принятого в 1970 году для борьбы с организованной преступностью, в 80-х годах принял еще два закона, которые были специально направлены против отмывания прибылей от наркоторговли. Это позволило Управлению по борьбе с наркотиками разработать несколько операций с внедрением агентов, рассчитанные на удар по кошелькам колумбийских наркокартелей и их помощников, вроде панамского президента Мануэля Норьеги.
Отмывание денег – занятие довольно странное: оно лишь указывает на преступление, тогда как само всего на одну ступень не дотягивает до самого преступления: перевод большой суммы денег само по себе противозаконным не является; его незаконность заключается в его связи с преступлением, которое и служит источником прибылей. Поэтому органам закона и порядка приходится доказывать не сам факт перевода денег, а то, что они добыты преступным путем.
А это весьма затруднительно. Но едва в конце 80-х годов во имя свободного движения капиталов был ослаблен международный контроль над валютными операциями, эта борьба стала еще более тяжелой. Если такое преступление совершалось в Соединенных Штатах и у американских правоохранительных структур имелись доказательства, они могли довести дело до суда. Если же все происходило в другой стране, то у Вашингтона оставался единственный способ преследования предполагаемых преступников: вторгнуться в эту страну. В некоторых случаях – например, в Панаме – он именно так и поступал. Но несмотря на то, что Вашингтон, желая вступить на чужую территорию, обыкновенно не испытывает таких неудобств, как другие страны, он не имеет возможности вести себя так всякий раз, когда ему становится известно, что где-то в банковском секторе дело нечисто. От банков самой Америки требуется нести особенно тяжкое бремя контроля, воплощенное в трех принципах работы: подтверждение личности клиента (customer due diligence, CCD), знание своего клиента (know your customer, KYC) и отчеты о подозрительных операциях (suspicious activity report, SAR). Отмывание денег, занятие и без того темное, перегружено подобными сокращениями.
