Пять шагов. Еще немного. Вард слабел. Багровое пятно ширилось по всему рукаву, перепачкало темный штопаный плащ, и брызги помельче красовались, как кожная сыпь, вдоль штанов. Таким я и нагнал его за двором кузни, сам уже похрипывая от усталости, ярости или одним богам ведомо чего. Вернулся сладковатый запах курильни, горелой ткани, мыла – мы сделали еще один круг?
– Стой!.. – прорычал я.
Три шага. Вард повернулся, и я только успел заметить, как распахнулись ледяные рыбьи глаза при виде керчетты, летящей навстречу. Чирк! Лезвие разрезало его щеку, обнажив бело-розовую кость. Я не успел сообразить, почему острие не попало в глазницу. Не успел и отшатнуться. А потом крепкий удар оттолкнул меня, почти свалив с ног. Я быстро отступил назад и споткнулся.
Больше всего я мечтал сократить расстояние до Варда – и тут же поплатился за это. Человек-валун бил, крепко стоя на земле. На левой его руке был намотан плащ, точно тряпичный бордовый баклер.
Первый удар пришелся вскользь, в плечо, и не зацепил мою одежду. Но вторая – казалось, обескровленная – пятерня увела мой клинок в сторону, и я не смог прорезать намотанный на нее плащ. Дзынь! Керчетта жалобно вскрикнула, столкнувшись с каменной стеной, брызнули искры. А я отступал, обтирая дома, цепляя заборы одеждой.
Мы завертелись, как бестолковые псы в драчке – рычали, пытались ухватить друг друга, подранить и были слишком далеко друг от друга, и клинок мой тщетно искал цель – слишком короткий для схватки с верзилой, чьи руки в любой миг, пусть и получив порез или укол, тут же обхватят меня и довершат дело, и слишком длинный – ибо размахивать мечом в узких стенах становилось все сложней.
– Хр-р… – хрипел Вард, и не то кровь, не то слюна текла по его подбородку.
В небольшом переулке ублюдок казался еще больше – заслонял солнце, перекрывал выход к кузне, и притом все время избегал клинка. Вард готовил удар, и холод в потрохах заставлял меня жаться к стенам. Увечное лицо показывалось из-за бордового тряпья, и я подавался вперед, мечтая снять с него кожу.
– Хр-х…
Вард резко раскрылся, подготовив правую руку для захвата, и я замер, так и не сделав выпад. Попятился, коснувшись лопатками стены.
– Выходит, вы не готовы… х-х… еще умереть? – оскалился Вард. И глаза его казались безумными: лоскут кожи свисал со щеки и подзапекшаяся кровь смывалась новой, свежей, обляпывая оставшиеся зубы и рисуя темные ручьи до самой шеи.
Он хрипел, точно бешеный пес, и я отступил еще на два шага влево.
– Уходите прочь, – рявкнул он, лязгнув зубами. – Вам-х-х… стоит встретить добрую… старость!
Позади послышались шаги, и в этот миг все сложилось. Я выйду из этого переулка один, или мне не увидеть следующего дня. Вард, этот бешеный ублюдок, никогда не даст мне жизни. Он пересек четверть Воснии, не отстал от меня и за два года, забирая все, до чего смог дотянуться. И он заберет мою жизнь и свободу, если я не оставлю его на этой земле.
– И я встречу ее, – выплюнул я, навернув круг в переулке.
Вард ушел в глухую оборону. Неловко переставлял ноги, а явно потяжелевшая рука все медленнее отводила удары. Я наступал, зная: я заставлю его упасть на колени, ползать на брюхе, извиваться на спине. И познакомлю его кишки с грязью Оксола.
– Гх… – силился он что-то сказать, и я подловил его.
Керчетта срезала лоскут кожи у его левого бедра. Вард не кричал, только скалился, скалился, бешеный пес с дохлыми рыбьими глазами…
– Если вам так… х-х… не нравилось с нами, милорд, – брехал он, скалясь все безумнее, – почему же…
Загребущая его рука выскочила слева и чуть не вцепилась в мое плечо, я распахнул глаза и отступил к стене, тут же отбежав правее. Вард повернул туловище в мою сторону:
– …вы не ушли раньше?
Хрип. Выпад. Шорох изрезанного промокшего плаща.
– Три года, х-ха?
Я пропустил удар, и Вард толкнул меня в стену. В глазах сплясали звезды. На языке появился привкус железа.
Пять шагов, соседняя стена.
– Пять лет, – выдохнул я и снова ударил, отклонившись в сторону.
«Пять лет я ждал, чтобы зажать тебя в подворотне и услышать твой последний вдох».
Силуэт Варда расплылся, а потом отдалился – тот снова пытался удрать. Шагнув вперед, я скривился от боли.
– Не уйдешь, – прошипел я, ободрав плечо о забор.
Огромная спина исчезла за поворотом, оставив на глиняной стене мокрый след. Я услышал, что валун решил дождаться меня за углом. И я принял приглашение, замахнувшись клинком.
Удар шел сверху – в голову. Керчетта перехватила его, уколола пальцы, пустила кровь.
– Больше ты ничего не заберешь у меня, тварь! – рявкнул я и подрезал сухожилия на его запястье.
Валун даже не вскрикнул, будто перестал быть человеком из плоти и крови, будто забыл про страх, боль. Будто решил, что переживет меня и выберется сухим из воды.
Я увернулся от нового замаха и столкнулся со стеной.
«Дьявол!»
