Манфред принял позу победителя, сцепив руки на объемном пузе. На фоне внушительных размеров портрета с изображением его самого, он казался самым горделивым засранцем во всей Вердании. Что ж, в таком случае стоит применить навык, которым в совершенстве овладело семейство Миктусов. Лизание задницы.
— При всем моем уважении, мистер Гросс, союз герцогов и король лично просят вас о небольшой услуге, поверьте, спонсирование такого грандиозного мероприятия как коронация, выставит вас в самом выгодном свете среди инвесторов со всех краев мира. Вам ли не знать, достопочтенный, что важнее денег, лишь авторитет! Кхм, и насколько мне известно о вас в высших кругах отзываются либо дурно, либо никак. Полагаю, вам пора выйти в свет и показать, кто действительно имеет власть над этим городом и этой страной, кто действительно заслуживает подлинного уважения. Сразу после короля, разумеется.
Кресло банкира скрипнуло, но после столь льстивой и сладкоголосой речи, от которой у Орна в горле запершило, Манфред и бровью не повел.
— Не интересует. Я деловой человек и гедонизм не входит в мое расписание в ближайший десяток лет. А склок и интриг мне достает и здесь, даже зад от кресла отрывать не нужно, только здесь все куда прозрачнее, деньги… они либо есть, либо их нет. У вас их нет.
— Да ты чего такой упертый, Мэнни? Давай я тебе рубин свой в залог отдам, ну, че ты как этот, мы ж друзья-я-я, — заканючил Винсент перебираясь через стол и пытаясь подлезть к Гроссу поближе, но тот вжался в кресло, морща нос от смрадного перегара источаемого герцогом.
— Ваш рубин, мистер Ван Рейн, обычная шпинель. Вас обвели вокруг пальца, всучив его за полную стоимость.
— Серьезно? Айвен! Меня надули?
— Понятия не имею, милорд.
Равнодушию слуги могла позавидовать морская черепаха. Все суетятся вокруг, а ей хоть бы что, сиди себе и жуй водоросли.
— Охрана, — Манфред наклонился к столу, окунул металлический наконечник в чернильный флакон, тушь содрогнулась, дрожащее кольцо прокатилось по тягучей поверхности, затем прикрывшись бюваром, он сосредоточено начал выводить изящные загогулины букв, — выпроводите герцога и его друзей, они мешают работе.
***
Вонь. Удушающая вонь состоящая из примесей морской воды, тины, тухлой рыбы и дерьма. По сравнению с этим местом, банк казался парфюмерной лавкой. Орн прижал ворот камзола к носу стараясь дышать как можно реже. И как здесь люди живут, черт возьми? Глядя на недовольные рожи местных обитателей, жили они не очень.
И угораздило же его пойти на поводу герцога, ведь вместо того, чтобы искать деньги Ван Рейн придумал, как ему показалось, гениальную в своей простоте идею:
— У меня есть потрясающая идея!
— Вы придумали, как нам убедить Гросса и получить деньги? — в сердце Орнота задребезжала надежда, правда ненадолго, мгновение спустя она осыпалась как карточный домик в буран.
— Лучше! Я придумал, как их потратить!
На женщин, вино, и еще раз вино, собственно где-то здесь располагалось место способное удовлетворить все эти замечательные человеческие потребности. Насколько Орн знал, Ван Рейн старший грешил тем же, от чего в общем-то и помер, в самом приятном для него месте на свете — борделе. Лучшие из нас должны уходить именно так. А вся эта мораль и кодекс чести о гибели на поле брани, не иначе как глупая сказочка, дабы заманить юнцов под знамена армии и бросить их в кровавую баню при удобном случае. После чего бравые воины, перемазанные с ног до головы кишками, дружным строем бегут к продажным девкам снимать стресс. Пожалуй, сейчас для советника снять нервозность было лучшим решением из всех возможных, не грабить же банк, в самом деле.
— Давайте ограбим банк! — Винсент походу всковырнул эту мысль из мозга Орна и выудил на свет как нечто прекрасное, — Армия! Взрывы! Анекдоты! Кстати, почем яблочки?
— Пятак, — кенриец с алой шишкой на лбу с недоверием смотрел на роскошных гостей исподлобья.
— Айвен! Подай этому плебею деньги, я не хочу подцепить вшей.
— Да милорд.
Кенриец проглотив гордость, вручил слуге корзину яблок, а сам покорно принял брезгливо переданные деньги. Да уж, иностранцу выжить здесь так же легко, как скотине на бойне.
Советник в этот момент осматривал окрестности, ступая практически на цыпочках, чтобы не провалиться в грязь. Сделать это по факту невозможно, грязь была везде, но островки какого-то подобия тропы выглядывали сквозь жидкое склизкое болото, разрыхленное колеями, которое здесь по недоразумению называли главной дорогой. По сути так и было, это основная артерия ведущая из порта к городскому рынку. Орнот приметил высокое здание, угрожающие нависающее над проспектом.