Какая большая уродливая колокольня, подумал Орнот, и как она не рухнула до сих пор? Советник пригляделся к выцветшим объявлениям и плакатам, часть из них была свежей: Церковь Отречения призывала всех неравнодушных объединиться и бойкотировать указ о монополии религии Единого и все в таком духе. Очередная сходка сектантов, ясно. Далее, под слоем обветшалой бумаги, Орн увидел знакомое лицо и его сердце ёкнуло. Эти кричащие лозунги он сочинил сам и очень ими гордился. Они сулили гражданам Вердании новую, лучшую жизнь. Как жаль, что им не суждено сбыться. Не суждено сбыться мечтам нового короля. Орн сорвал плакат с изображением Бальдера с кирпичной стены, как башня угрожающе заскрипела, посыпая голову советника щебенкой и пылью
— Ой-ё-ё-й, — советник плюнул на бумагу, и прилепил на место как было, от греха подальше. Башня замолкла, словно потревоженное чудовище вновь улеглось в спячку.
— Орнусио! — Донесся знакомый голос, — Присоединяйся! Только не цель Айвену в голову, или делай это, но не специально, он не должен ничего заподозрить.
Винсент Ван Рейн развлекался. Отбивая бросаемые его слугой яблоки тростью, а куда снаряды угодят, тут уж куда пошлет его величество случай. Первое яблоко разлетелось вдребезги, буквально взорвавшись при столкновении с навершием трости в форме головы обезьяны. Второй удар герцога послал снаряд в плотно закрытые створки окна на втором этаже ветхого домика.
— Гребанные птицы! Клянусь, я выпотрошу вас, сожру, потом высру и спалю дотла месте с этим вонючим городом, я… — переполошившийся мужик выглянул в окно с наполовину выбритой бородой, весь взмыленный в пене он увидел пеструю компанию в дорогой одежде подле шикарного экипажа запряженного шестеркой вороных блестящих кобыл, — я дико извиняюсь.
Всё, на этом разговор прекратился.
Третью подачу выпала честь отбивать советнику. Орн нехотя взял трость, боковым зрением замечая, как Николетт смыкает указательный и большой палец на переносице, сильно жмуря глаза. Если так подумать, она сегодня так делала постоянно, у нее что, голова болит?
Секунды отвлечения хватило, удар соскользнул и яблоко вместо прямого полета, отрекошетило вбок. Время будто-то замедлилось. Орн наблюдал за полетом снаряда удивленно. Винсент восхищенно. Айвен вместе с Нико смотрели куда угодно, но не на двух идиотов. А вот у кенрийского торгаша глаза стали шире, чем у любого представителя его нации. От испуга, когда зеленый сочный снаряд летит точнехонько промеж глаз.
— Очко! — Ликующе завопил Винсент, борясь с хохотом, он по-отечески, то есть так, что трещали кости, похлопал Орнота по спине.
— Кхм, я не специально, — попытался оправдаться Орн, но по лицу кенрийца и тихим ругательствам сквозь зубы, было понятно, что извинения тут как мертвому припарка.
— Мальчики, — с балкона напротив лавки торговца показалась симпатичная девушка, с аппетитными формами, ни в какое сравнение не идущими с теми паршивыми яблоками, которые разбрасывал герцог, — порезвиться можно и более приятным способом.
— Дж… — нет, советник одернул себя, это была не она, хоть и очень похожа. Возможно, что…
— Скройся кобыла, — фыркнула Нико, показав неприличный жест проститутке, — за сифилом мы в более приятное место сходим, чем этот гадюшник.
Девушка сплюнула вниз и гордо вскинув голову удалилась восвояси, скрывшись за пурпурными шторками.
— Ты знаешь это место? — удивился Орн.
— Не совсем, — отмахнулась шифр, — но шлюхи со вчерашнего банкета были вроде как отсюда. Как по мне с равным успехом вы могли набрать их в свинарнике.
— Герцог!
— Я за него! — Винсент редко говорил спокойно, в основном он вопил, — то есть я это гон!
— Он?
— И он тоже.
— Вы ведь хотели приятно провести досуг и с умом потратить деньги, — осторожно начал Орнот, — а именно эти прекрасные создания, эти пташки, прилетели вчера во дворец, дабы удовлетворить потребности всего высшего света Энкёрста, и уверяю вас, герцог, все остались довольны, будто провели ночь любви с небожителями на облаках девятых небес.
— Я не понял ни единого твоего слова, Орнито.
— Сиськи. Бордель. Вино. Милорд.
Айвен пришел на выручку, втихую прикарманивая себе одно яблочко за пазуху.
— Так с этого и нужно было зачинать! — обрадовался Винсент, влетая в двери борделя под чудным названием «Мир».
В нос, как копытом по роже, ударил аромат пряностей и корицы, смешанный с табаком и легкой гарью, после тошнотворной улицы это место казалось совершенно другим миром, возможно отсюда и происходило его название. Но, несмотря на общую картину, туда-сюда разгуливали полуголые девицы заискивающе подмигивая и посылая воздушные поцелуи, и каждая из них оставляла за собой уникальный запах. За рыженькой с редкими веснушками тянулся апельсин с нотками карамели. За длинноногой брюнеткой можжевельник и вишня. За блондинкой с пухлыми губами и пышными формами тянулся Винсент.