— Хочешь взглянуть? — Бальдер схватил его за шиворот, неуклюже сбрасывая на сырую прогалину, Орн едва удержал сбитое равновесие. Воротник шелкового фиолетового камзола болезненно впился в шею, упираясь под кадыком, ничуть не милее пеньковой веревки, — За каждого вельможу, за каждого вшивого графа перед народом буду отвечать я. Первый день правления и такой сюрприз с подливой. Они меня четвертуют, а голову насадят на пику, рядом с Айроном Красным, если я не найду козла отпущения, чтобы равнозначно обменять свой драгоценный череп на его.
— Да, кхах, я понял, отпусти меня, пожалуйста, мне нечем дышать.
Но Бальдер, казалось бы, не слышал Орнота вовсе, уставившись на реющие знамена Вердании подле церкви. Советник вцепился тонкими пальцами в крепко сжатый кулак правителя, силясь хотя бы немого ослабить стальную хватку.
— Любьимый, — нежный, точно шелест весенних цветов, голос раздался рядом с ними, — я тьебя потерьяла, ти развлекяешься со свойим другом?
Убийственный капкан объятий разомкнулся, и Орн, закашлявшись до слез, расстегнул верхнюю пуговицу камзола.
— Привожу его в чувство, — Бальдер на секунду призадумался и чуть ехидно добавил: — как ты верно подметила, любовь моя, это мой друг и советник Орнот Морус.
— Очьень приятно.
Она одарила его робкой улыбкой. В умеренной пропорции, совмещающей как любопытство, так и презрение, которое отразилось на лице молодой девушки воистину пленительной красоты. Более того, ничто, кроме цвета глаз, акцента и этнических элементов в одежде не выдавали в ней цилийку. Да Йорвульф больше тянул на дорогую шаболду из ткацкого квартала, чем она на черномазую цилийку.
Далее последовал кроткий реверанс из арсенала этикета, о котором Орнот напрочь позабыл, как тупица возле классной доски, очарованный пристальным взглядом карих глаз. Перед Орнотом рисовался образ настоящей королевы, да что говорить, это было ясно по одной стати и чуть смуглому личику без малейшего изъяна. Она с любопытством склонила голову на бок так, что серьги с изумрудами в виде десятигранной звезды едва коснулись ее плеча.
— А это…
— Кири Ви Руин, — выпалил Орнот. Даже ее имя источало сладость, а стоило его произнести, как к губам будто бы приставал вкус тропического фрукта.
— Да, — хмыкнул Бальдер, — верно.
— Как вы себя чувствуете? — осторожно начал Орн. — Все это безумие, разыгравшееся в соборе, и прочий, кхм, кошмар.
— У менья было времья прийти в себья. Спасибо, что проявьили учтивость.
— Да, Орн, ты провалялся часа, наверно, четыре, — Бальдер поскреб ногтями свою пшеничную безупречно уложенную бороду, — никак не меньше.
— Ох…
— Позвольте справиться о вашьем самочувьствии, — очевидно для галочки, нежели из реальной заботы, — вы весь… как же это слово? — «Крови», подсказал Бальдер. — Да точно, крови, правда, я хотела сказать, что от советника дурно пахнет.
— Тогда дерьмо, — пожал плечами король.
— Какьое забавное звучьяние, — Кири приложила кончик пальца к своим пухлым губкам, — в Цилии дьермо означяйет дьеньги.
— В этом наши страны очень похожи, любимая.
— Исключая некоторую, эм, вонь, — выдавил скупую улыбку Орн, — я в полном порядке, телесно, во всяком случае.
А вот ментальное здоровье под большим вопросом.
Они обменялись взглядами, и только тогда Орн заметил позади королевы титанически огромного верзилу с широким ятаганом, убранным за сапфировый пояс. Пожалуй, это был не только самый здоровый, но и самый черный человек из всех, кого когда-либо видел советник. Таким как раз место в шахтах, но никак не рядом со столь высоко светскими особами.
— Вам пригльянулся мой слуга? — Кири кивнула в сторону. — Язьик Пустыньи — искусный любьовник, воспитанный в гарьеме моего отца, и если совьетник желает провьести ночь с ним, то я не бьуду возражьять.
— Чего? — наверно Орн скорчил такую гримасу, что Кири невольно прыснула в кулачок. — Я не по этим делам, миледи, — запнулся он, — то есть, Ваше Высочество.
— Прискорбно жьаль слышьять подобное, мне показалось, ви ему приглянулись, правда, Язьик? — Под буравящим взглядом черного верзилы с тяжелой челюстью, Орнот казался еще меньше, чем был на самом деле. И взгляд этот не предвещал ничего хорошего. Так обычно не на объект своего плотского вожделения, а на свиную тушу. Секс? Нет. Вот отрубить башку — всегда пожалуйста. Вероятно, из всех инструментов за поясом Языка Пустыни в ход чаще шел ятаган, нежели остальное.
— Орн, не стесняйся своих желаний, — подначивал Бальдер, — будет прискорбно отправиться в мир иной девственником.
Помирать Орнот не собирался. Не сейчас, не девственником, не в ближайшее и отдаленное время тоже.
— Заньятно, — королева оценивающе осмотрела советника, как диковинную зверушку в зоопарке, — Оазис надьежд моих, — обратилась она к Бальдеру, — я би хотьела побьеседовать с тобьой наединье. Без льишних глаз и ушьей.
— Но…
— Будь так любьезен, мой дорогьой супруг, — голос Кири хоть и был нежен, но не терпел пререкательств.