– Это все, что есть, – вздохнул Бенджи. Брисеида подтолкнула его руку к газете.
– Что именно?
По крайней мере Нил Куба переживал за жизнь своего сына. Он не по своей воле отправил его рисковать в Цитадель.
– Эту теорию… ее нужно проверить. Если бы только у нас был доступ к реестрам студентов, принятых в Цитадель… Хотя один такой есть: Рауль, мой друг, клялся в этом. Но он бережно хранится в помещении, куда прибывают студенты, и мне так и не удалось найти это место. Но именно там я проснулся, как и другие. Я исследовал все коридоры, чтобы найти его… Не представляешь, как меня удручает такой расклад.
Брисеида, конечно, представляла. Она сама долгое время пыталась найти место перехода, будучи студенткой, чтобы снова поговорить с Кати, проводником, которая встретила ее и рассказала об отце. Но безрезультатно. И очень изнурительно.
– Чтобы использовать песенную карту, необходимо произносить конкретные слова. Слово «переход» недостаточно точное, я уже пытался. Меня возвращает обратно в круглую комнату.
– Гениальный ход: именно ее я первым делом попросил найти в великой библиотеке, в самом сердце Цитадели. Тогда меня еще не подозревали. Я прочитал ее только один раз, но у меня очень хорошая память. Эта карта – маленькое чудо смекалки. Аборигены Австралии тысячелетиями использовали один и тот же тип песенной карты, чтобы не заблудиться в пустыне.
– В данный момент я бы не хотел расставаться с картой, – ответил Бенджи после минутного колебания. – Жаль, что в печально известном переходе нет ни одной картины. Иначе бы я помнил их названия, и тогда я мог бы найти их с помощью песни. Но, наверное, поэтому картин там и нет. Мастера-распорядители не настолько глупы.
