Перед глазами Брисеиды внезапно возник образ: большой чернокожий уборщик, который так грубо встретил ее у дверей коморки и который неохотно показал ей дорогу к стойке регистрации, когда она только прибыла в Цитадель. Она поспешно положила свою ладонь на руку Бенджи.
– Откуда ты это знаешь?
– Нет, и оно уж точно не ассоциируется со словом «каморка», я бы запомнил… Нужно попробовать.
С внезапным приливом энергии Бенджи отложил газету, протащил Брисеиду по коридору, пересчитал камни, пробормотал что-то с закрытыми глазами и бросился бежать со всех ног.
Сквозь окна в коридорах пробивался утренний свет. По длинным проходам Цитадели уже ходили стражники, педагоги и внутренние техники, направляясь по своим ежедневным делам.
Сначала Брисеида думала, что их маленький эксперимент обречен на провал. Коридоры и лестницы следовали друг за другом в невероятном архитектурном беспорядке, который, казалось, был призван только запутать их. Они были совсем не похожи на длинные белые коридоры, которые напомнили бы ей больницу. Но за поворотом все изменилось. Коридоры сузились, воздух стал тяжелым и обеззараженным.
– Мы нашли его! – взволнованно прошептал Бенджи, исследуя новые коридоры.
В своем энтузиазме он сбился и вскоре потерял представление, о чем петь в своей песне.
– Вот болван, – проворчал он вполголоса. – Для начала исполнения песни нужен камень в качестве отправной точки. Это часть правил. И рядом нет никого, кто мог бы вести подсчет с самого начала. Если придется вернуться…
Брисеида схватила его за запястье и потянула к белой двери неподалеку. Над рамой было слово «Добро пожаловать», неуклюже написанное белым мелом на бежевой отделке. Осторожно она толкнула дверь. Женщина, одетая в бледно-зеленую блузку, с изможденным лицом, подняла глаза, она сидела за пустым столом – единственным предметом мебели в маленькой комнате без окон.
– Что вы ищете? – спросила она Бенджи с легким укором.
Брисеида резко закрыла дверь. Ее сердце бешено билось. Сомнений больше не было, они нашли переход. И если память ее не подводила, то кладовка с тромплей находилась в том же коридоре, только чуть дальше.
Но за какой дверью? Потянув Бенджи за собой, девушка поочередно открывала их все. Дверей было гораздо больше, чем она смогла вспомнить. Большинство из них выходили в небольшие комнаты без окон, с рядами шкафчиков по обе стороны. Ни на одном из них не было тромплея.
– Сколько еще ты собираешься нас так таскать? – нетерпеливо сказал Бенджи у бессчетной двери.
Брисеида перепробовала еще дюжину вариантов, не отвечая ему. Одна из комнат привлекла ее внимание. Это была не кладовка уборщика, а просто еще одна комната, полная шкафчиков, почти такая же, как и все остальные. Но эти шкафчики были похожи на шкафчики в архивной комнате больницы Альфреда Рише. Она находилась за большим окном, прямо справа от овальной стойки администратора в главном фойе. Брисеида достаточно часто ждала свою мать в конце смены, поэтому узнала их с первого взгляда. Девушка затащила Бенджи внутрь.
– Что особенного в этой комнате? – спросил он, открывая один из шкафчиков. – Что там? Здесь ничего не видно. Где находится рубильник?
Было темно, но свет из коридора, падающий на пол, позволял видеть всю дальнюю часть комнаты… у которой не было стены. Брисеида выхватила зонтик из рук Бенджи, который был занят поиском рубильника, и прошла вперед одна. Она не могла поверить своим глазам. В конце двух рядов шкафчиков, прямо перед ней, находилось стекло, а за ним – погруженный в темноту фойе больницы Рише, с овальным столом, за которым обычно работала ее мама, его было хорошо видно благодаря отражению огней автостоянки. Действительно ли Брисеида нашла переход?
– Ну, рубильника нет, очень жаль. Давай посмотрим, что в этих ящиках… Так, на этот раз это не документы…
Брисеида осторожно шла по проходу между шкафчиками к окну, стараясь не шуметь своими колокольчиками. Больница никогда не была по-настоящему пустой. Если в фойе никого не было, значит, охранник пошел пить кофе…
Ее зонтик ударился о невидимку, заставив зазвенеть все колокольчики. Она мысленно выругалась, попыталась сделать еще один шаг и поняла, что ей преградили путь. Брисеида протянула руку, коснулась пальцем плоской, гладкой поверхности, холодной, как каменная стена. Только тогда она поняла, что стала жертвой иллюзии.
– …Опять банки с краской! – воскликнул Бенджи позади нее. – И там тоже, краска, краска, краска… В этой комнате достаточно краски, чтобы перекрасить всю Сикстинскую капеллу, честное слово!
