— Согласен, единственный наш активный след — украденное бандитами. Это последний шанс найти ее, — подытожил Валерий, скрестив руки у себя на груди.
За время беседы они успели добраться до собора, остановившись у его подножия. Вблизи он казался еще более величественным и монументальным, чем издалека. Это и неудивительно, ведь в высоту был больше пятидесяти метров.
В этот момент глаза Светланы округлились, после чего молодой человек почувствовал, как кто-то схватил его за руку. Плечо прожгла сильная боль, заставившая его сморщиться, но все же обернуться, чтобы понять, что случилось. Перед собой он увидел злого Рудольфа с перемотанной кистью, а сзади к Вербовой подошел Ганс, уперевшись в ее спину пистолетом.
— Вот и снова свидэлись, Валэрий, — прошипел немец, сверля молодого человека своим мстительным взглядом.
Глава 32
Валерий замер, испуганно глядя на своего противника. Он совершенно не понимал, что ему делать в такой ситуации. Но самое главное — такой манёвр со стороны немца оказался настолько неожиданным, что поставил в ступор молодого человека и девушку. У нее же положение было еще менее завидным. Она позвоночником чувствовала, как в спину упирается холодный металлический ствол пистолета.
— Боюсь в прошлый раз мы не закончили наш разговор, — заявил Рудольф, слегка встряхнув прострелянную и замотанную в бинты кисть, как будто испытывая фантомные боли от одних лишь воспоминаний тех событий. — Ганс вообщэ потэрял из-за Вас брата.
— Это ты убил его, — грозно прошипел в ответ Валерий, параллельно отчаянно пытаясь придумать план дальнейших действий.
— Давайтэ не будэм передергивать, — одернул его немец. — Сути дэла это не меняет. Нам нужна Янтарная комната и всэ немецкие сокровища, зарытые вместе с ней. Где она?
— Думаешь мы тебе скажем? — огрызнулась Светлана, попытавшись вырваться, но помощник крепко схватил ее стальной хваткой за талию, не отпуская.
— Бойкая junge Frau[1]. Валэрий, надеюсь ты благоразумнее. Сдэлка такова: кабинет или ее смэрть.
Виноградов стал тяжело дышать, он впился в немца яростным взглядом, прекрасно понимая, что это именно он является причиной всех бед, которые свалились на их голову. Молодой человек готов был вырваться в любую секунду, тем более Рудольф после ранения находился в нелучшей физической форме. Однако это означало смертельный приговор для Светланы.
— Здесь слишком много народу, ты не выстрелишь, — процедил он сквозь зубы.
— Ты так думаэшь? О, Mein Gott[2], тогда очень глуп, пистолэт с глушителем. Здесь очень громко. Пуля будэт бэсшумной.
— Тогда я тем более не буду помогать, — возразил Валерий, отрицательно качая головой.
Немец сделал удивлённое лицо, слегка приподняв брови, после чего отпустил его руку и задумчиво почесал затылок.
— Deine Wahrheit[3]. Но если я возьму junge Frau в заложники, ты сдэлаешь все, что я скажу.
Не успел Виноградов опомниться, как мужчина отдал знак и Ганс толкнул Светлану вперед, вынуждая ее идти дальше. По лицу видно было, что ей очень больно, но она старается сдерживаться.
— Если хоть волос упадет с ее головы, — прошипел Валерий, приближаясь к немцу.
— Спокойно. Nehmen Sie es einfach[4]. Полегче, — согласился с ним Рудольф, сделав знак подчиненному, после чего тот слегка ослабил хватку.
На лице у Вербовой тут же стало видно облегчение. Главный же взял молодого человека под руку, потащив за собой.
— Пойдем в машину. Там все расскажешь, — заявил он, немного ускоряясь.
Ганс также толкнул девушку вперёд в сторону набережной. Виноградову ничего не оставалось делать, кроме как повиноваться. Других вариантов не было.
Параллельно в голове у него роились тысячи мыслей, как выйти из сложившейся ситуации. Они искрились, словно молнии, а молодой человек за доли секунды представлял дальнейшее развитие событий. Те стояли у него прямо перед глазами, словно наяву, как будто он пророчески предсказывал, что будет дальше, смотря в будущее. Однако ни один из вариантов не подразумевал положительного исхода. Так или иначе начиналась стрельба, приводящая к смерти его или Светланы, либо их обоих.
Немцы быстро обогнули здание Кафедрального собора, направляясь по улице Канта в сторону моста через реку. Их машина была припаркована прямо на другой стороне на Октябрьской улице возле новой Синагоги, так что времени на решение проблемы было совсем немного. Этому храму досталась далеко нелегкая судьба: построенный еврейской общиной в 1894—1896 годах на улице Линденштрассе он был сожжен и разрушен в 1938 году во время немецких погромов, после чего в 2011 году вновь восстановлен. Она представляла из себя крупное многоцветное кирпичное здание с большим куполом посередине и двумя вертикальными остроконечными башенками и белым выделенным порталом посередине, обрамляющем синюю звезду Давида. Издалека казалось, словно оно игрушечное, как будто архитектурный код был взят из пряничного домика, тем самым придавая ему уникальности и своеобразного шарма.
