Но было слишком поздно. Они уже прибыли к месту проведения ритуала, а время неумолимо приближалось к полуночи – моменту, когда должна была решиться судьба города и, возможно, всего мира.
Здание Двенадцати коллегий словно парило над землёй в этот поздний час, окружённое тусклой дымкой дождя и тумана. Десять одинаковых корпусов, соединённых в одну линию, создавали впечатление бесконечной череды арок и окон, уходящих в ночную темноту. Обычно здесь кипела учебная жизнь, но сейчас, глубокой ночью, учебное заведение казалось покинутым и зловеще тихим.
Экипаж остановился на углу Менделеевской линии, достаточно далеко от главного входа, чтобы не привлекать внимания редких прохожих и ночного сторожа.
– Здесь выйдем, – тихо сказал Николай, помогая Анастасии выбраться из экипажа. – Дальше через боковой вход, у меня есть ключ.
– Откуда? – слегка удивлённо спросила журналистка, поправляя капюшон плаща, защищающий её от дождя.
– Давняя история, – коротко ответил Левшин. – Скажем так, университет иногда консультируется с нашим ведомством по… особым вопросам.
Они пробирались вдоль фасада здания, держась в тени, избегая редких газовых фонарей, чей свет размывался в дождливой мгле. Николай время от времени бросал обеспокоенные взгляды на свою спутницу, но Анастасия, казалось, полностью контролировала себя – её движения были чёткими, взгляд ясным, а в глазах больше не мелькали предательские фиолетовые искры.
Боковая дверь, малозаметная среди архитектурных деталей фасада, поддалась после нескольких манипуляций с ключом. Они проскользнули внутрь и оказались в тёмном узком коридоре, пахнущем старыми книгами, полировкой для мебели и тем неуловимым ароматом многолетней учёности, который присущ только старинным университетам.
– Нам нужно на крышу, – прошептал Николай, доставая из кармана небольшой прибор, испускающий тусклое голубоватое свечение – достаточное, чтобы освещать путь, но не настолько яркое, чтобы быть заметным снаружи. – По этой лестнице до четвёртого этажа, потом через хранилище манускриптов к чердачному выходу.
– Вы хорошо знаете планировку, – заметила Анастасия, следуя за ним по тёмной лестнице.
– Приходилось бывать здесь по делам службы, – отозвался Левшин. – К тому же, у меня хорошая память на места. Профессиональная привычка.
Они поднимались в тишине, нарушаемой только звуком их осторожных шагов и свистом ветра в старых каменных стенах. Здание словно дышало, скрипело, жило своей тайной жизнью, будто наблюдая за непрошеными гостями сотнями невидимых глаз.
На четвёртом этаже они свернули в длинный коридор с высокими деревянными дверями по обеим сторонам. Каждая была снабжена небольшой медной табличкой с названием хранящейся за ней коллекции. Николай уверенно вёл их вперёд, пока не остановился у двери с табличкой "Петровская мемориальная коллекция. Доступ ограничен".
– Здесь, – он достал другой ключ, более сложной формы, с несколькими зубцами и странными символами, выгравированными на головке. – Это хранилище особых манускриптов, имеющих отношение к основанию города и… другим, менее известным аспектам деятельности Петра.
Ключ повернулся с тихим щелчком, и дверь открылась, впуская их в просторное помещение, заставленное высокими шкафами, заполненными книгами и свитками. В центре стоял большой круглый стол для работы с документами, а в дальнем углу – скромная винтовая лестница, ведущая наверх, к потолку с небольшим люком.
– Мы на месте, – Николай посмотрел на карманные часы. – У нас ещё есть около двадцати минут до начала ритуала. Нужно подготовить всё необходимое.
Он открыл свою сумку и достал несколько предметов: маленькие серебряные чаши, свечи особого состава, флакон с тёмной жидкостью и, наконец, бархатный свёрток с "Сердцем Города". Разложив всё на столе, он повернулся к Анастасии:
– Как вы себя чувствуете?
– Лучше, чем ожидала, – ответила она, снимая мокрый плащ. – Амулет Марфы Тихоновны действительно помогает. Я чувствую его… его присутствие где-то на краю сознания, но оно не может пробиться сквозь защиту.
– Это хорошо, – кивнул Николай, хотя беспокойство не покидало его. – Но будьте настороже. В момент активации "Сердца Города" энергетические потоки усилятся, и защита может ослабнуть.
– Я понимаю, – серьёзно сказала Анастасия. – Не беспокойтесь, Николай Сергеевич. Я справлюсь.
Левшин хотел что-то добавить, но его прервал тихий сигнал – небольшой эфирный коммуникатор на его запястье тускло засветился. Это был условный сигнал от Даниила, означающий, что демон занял свою позицию в Петропавловской крепости. Через несколько секунд последовали ещё сигналы – от капитана Соколова, Василия, Истомина и, наконец, Марфы Тихоновны и доктора Штерна. Все участники ритуала были на местах.
– Пора подниматься на крышу, – Николай собрал необходимые предметы в небольшой мешочек, а "Сердце Города" снова обернул в бархат и повесил на шею на серебряной цепочке. – Там будет ветрено и мокро, так что накиньте плащ снова.