Кэт открыла было рот, чтобы возразить. Она хотела сказать, что, несмотря на отсутствие доказательств гибели шевалье де Вира, есть все основания полагать, что он мертв, но опоздала.
– Пожалуйста, поторопитесь! Мы опаздываем. Леди Арлингтон будет ужасно нами недовольна.
Луиза заскользила к ним по усыпанной гравием дорожке, у нее за спиной развевался плащ. Голуби испуганно вспархивали из-под ее ног, хлопая белоснежными крыльями.
К середине дня я невыносимо устал от Ньюмаркета. Мои конечности, не привыкшие к поездкам верхом, болезненно ныли, к тому же я совсем пал духом. Моя поездка не принесла почти никаких результатов.
И Грейс, и Раш будто исчезли с лица земли. Пару часов я толкался на запруженном народом ипподроме, потом обошел все таверны и пивные в поисках Даррелла. Я даже осторожно расспросил слуг из резиденции герцога и дома его любовницы, леди Шрусбери. Однако все тщетно. В обоих домах люди так и сновали туда-сюда. Вряд ли Грейс могла бы остаться там незамеченной.
Единственное, что мне удалось выяснить в тот день, я узнал случайно, и даже этот факт, по всей вероятности, не имел ни малейшего значения. Возле церкви я разговорился с хозяином таверны. Я упомянул, что Даррелл – человек Бекингема и вместо руки у него острый штырь.
– Штырь?! Нет, сэр, таких я здесь не видал. На штырь я бы уж точно обратил внимание.
– Такого человека вообще трудно не заметить.
– В том-то и беда, сэр, что народу в городе пруд пруди, искать в Ньюмаркете одного человека – все равно что иголку в стоге сена. А если этот ваш знакомец – человек герцога, его, может быть, и вовсе здесь нет. Что, если он живет под Ньюмаркетом в другом доме его милости?
– В каком?
– В том, что неподалеку от Элведена. Знаете, где это?
– Где Элведен, мне известно, – ответил я. – Но про загородную резиденцию Бекингема не слышал.
– Герцог арендовал охотничий домик в окрестностях деревни. Надо думать, Бекингем слишком поздно спохватился, и все дома рядом с городом уже заняли. В этом году народу съехалось больше, чем обычно.
– Герцог живет там один?
– Нет, сэр, ни один джентльмен не пожелает жить в таком доме, ежели у него есть выбор. Во время недавних войн его разграбили, и он до сих пор больше похож на развалины. Зато там можно держать лошадей, да и для слуг его милости такое жилье вполне сгодится.
Поблагодарив хозяина таверны, я осушил кружку и покинул заведение. По дороге в Ньюмаркет я проезжал через Элведен. По моим прикидкам, от Юстона эту деревню отделяли миль пять-шесть, не больше.
Прежде чем отправиться в обратный путь, я снова заглянул на постоялый двор «Белый лев». Ни Раш, ни его супруга до сих пор не вернулись. Я нацарапал короткую записку с приглашением на аудиенцию к лорду Арлингтону и оставил ее привратнику, строго наказав передать послание лично в руки господину Рашу, как только тот придет. Я подчеркнул, что ни жена Раша, ни ее компаньонка эту записку видеть не должны.
– Слыхали про его прислугу, сэр? – спросил привратник, когда я уже уходил. – Жуткая история!
Застыв на пороге, я обернулся:
– Что-то случилось с госпожой Сюзанной?
– Нет, я про слугу-мужчину. Его, кажется, Том зовут, а фамилию запамятовал.
– Ледвард. Так что с ним стряслось?
– Хозяин отпустил его на скачки. Уж не знаю, что да как, но там он с кем-то подрался. Примерно час назад его нашли в канаве без чувств.
– Ледвард сильно пострадал?
– Его ножом ударили. Я слыхал, у него рана на голове и из нее кровь идет. А еще у бедняги рука сломана. Говорят, от него перегаром сильно несет.
– Где Ледвард сейчас? – уточнил я.
– В пивной. Далеко его переносить не хотят, а господина Раша найти не могут. Он ведь хозяин этого малого, ему и решать, что делать.
Я задумался. В такие совпадения я не верил. Очевидно, нападение на Томаса Ледварда – дело рук Даррелла, ведь в Лондоне схожие повреждения получили Сэм Уизердин и Фибс. Бекингем запугивает людей, организовывая нападения на их слуг. Если бы Даррелл поднял руку непосредственно на меня или на Кэт, возникло бы слишком много вопросов.
– Госпожа Сюзанна все еще здесь? – спросил я.
Привратник кивнул. Я послал за ней. Через несколько минут она медленно спустилась по лестнице, сцепив руки перед собой и опустив взгляд: ни дать ни взять кроткая монахиня.
Я жестом указал на нишу возле двери, ведущей на улицу. Там мы могли побеседовать без посторонних ушей.
– А теперь, будьте любезны, расскажите мне всю правду! – потребовал я.
Сюзанна подняла глаза:
– О чем, сэр?
– О том, где ваша хозяйка.
– Я уже сказала, сэр: не знаю.
В тоне Сюзанны не было ни капли дерзости, но и малейшего проблеска каких-либо чувств я не уловил. Казалось, передо мной ученица, отвечающая скучный урок.
– Где вы были вчера утром?
Этот вопрос вывел Сюзанну из равновесия. Ее глаза сразу забегали, но она быстро взяла себя в руки.
– Здесь, сэр.
– Все утро?
– Почти все.
– Значит, вы отлучались, – сделал я вывод. – Куда?
– Госпожа Раш послала меня в аптеку за щенячьей водой[23].
– А как насчет мужчины, с которым вы разговаривали по дороге?
– Какого мужчины?
– Не пытайтесь мне лгать. Вас видели с ним.
