Кэт снова опустила взгляд на письмо. В этот раз она обратила внимание на неровное правое поле письма, что не только смотрелось неряшливо, но и свидетельствовало о расточительстве. Бумага была дорогой, и Марвуд никогда не тратил деньги впустую, будь то свои или чьи-то еще. Кэт взглянула на Сэма. Тот нервно жевал нижнюю губу.
И тут Кэт сообразила, о чем Марвуд хотел ее предупредить.
– Скажите, Айрдейл, где именно вы прячетесь? – задала она вопрос.
– Что?
– Не разыгрывайте святую невинность! – отрезала Кэт.
– Вы, должно быть, обознались. Я…
– Ваше имя Джон Айрдейл, – перебила его Кэт. – С тех пор как на территории богадельни на Чард-лейн обнаружили тело убитого мужчины, вы уже десять дней не появлялись у себя на квартире. В том, что вы проходимец, сомнений нет, и возможно, вы еще и убийца.
Тут Айрдейл струхнул:
– Понимаю, госпожа, со стороны мое поведение выглядит подозрительно, однако клянусь честью…
– Честью? Какое право вы имеете рассуждать о чести? Вы обрюхатили служанку, и хозяйка выгнала ее на улицу!
– Пейшенс – женщина хорошая. Честное слово, я о ней позабочусь! Да и сейчас делаю для нее все, что могу. Благодаря мне у нее есть крыша над головой, и…
– Пейшенс с вами?
– Ну да. Она мне с самого начала еду носила и новости пересказывала. – Айрдейл затараторил на огромной скорости, от былой плавности речи не осталось и следа. – Там, где я сейчас живу, никого больше нет, только сторож да собака. Мастиф меня знает, а его хозяин – горький пьяница. А с тех пор как Пейшенс вытолкали взашей, мы с ней вместе там ютимся.
– Там – это где?
– Около здания, где я служу, на заброшенной конюшне. Туда никто не ходит.
– То есть возле Комиссии по зарубежным плантациям?
Айрдейл кивнул, искоса поглядывая на стоявшего рядом Сэма.
Кэт окликнула слугу, и тот вскинул клинок, одновременно и салютуя ей, и угрожая Айрдейлу:
– Да, госпожа?
– Сейчас отправлю мальчишку за наемным экипажем. Поедем забирать твоего хозяина. Если этот мошенник будет сопротивляться или заманит нас в ловушку, ты знаешь, что делать. Прикончи его на месте, избавь палача от лишней работы.
Стемнело, дувший с реки ветер сотрясал окна и заставлял факелы чадить.
– Честное слово, – обратилась Кэт к Марвуду, – у меня такое впечатление, будто вы вляпываетесь во всякие истории нарочно, лишь бы досадить мне. – После секундной паузы она добавила: – Мне и Маргарет.
Иначе Маргарет обидится или отыщет в словах Кэт смысл, который та в них не вкладывала.
Кэт не сводила глаз с Марвуда. Наконец-то он лежал в своей постели. По другую сторону над ним склонилась раскрасневшаяся Маргарет. Служанка Марвуда обеспокоенно хмурилась. Вокруг горели свечи. Кэт посетила неприятная мысль: при виде этой сцены посторонний человек решил бы, что Марвуд на смертном одре.
Во всяком случае, сейчас ему ничто не угрожает. Ворота Савоя – не слишком надежная защита от незваных гостей, но старинные стены Инфермари-клоуза намного толще, чем у дома на Генриетта-стрит. К тому же по приказу Марвуда на окнах установлены прочные ставни, а на дверях – крепкие засовы. Кроме того, он велел заменить все задвижки и замки на дверях, ведущих на улицу. А внизу дежурил вооруженный до зубов Сэм.
Голова Марвуда беспрестанно моталась по подушке, его дыхание было поверхностным и быстрым, щеки побелели, а глаза с расширенными зрачками казались стеклянными. Кэт дала ему лауданума и, похоже, превысила дозу. Она просто хотела облегчить страдания Марвуда. По дороге он вскрикивал каждый раз, когда карета подскакивала на ухабах, и то же самое продолжалось, когда они несли его на руках по узким переулкам Савоя к дому. Всем встречным Сэм говорил, что возле церкви Святого Джайлса на его хозяина напали разбойники.
– В какие неприятности он вляпался на этот раз, госпожа? – Маргарет смотрела на Марвуда, а тот в ответ устремил на нее невидящий взгляд. – И угораздило же его лучший камзол испортить.
Но на самом деле камзол волновал обеих женщин меньше всего.
Одежда Марвуда лежала на сундуке напротив кровати. Маргарет и Кэт вместе раздели его, игнорируя слабые попытки сопротивления. За работой они почти не разговаривали. Им уже приходилось сообща выхаживать Марвуда. Его тело покрывали и шрамы от старых ран, и свежие синяки и ссадины. Натянув на него через голову ночную рубашку, Кэт и Маргарет почти волоком дотащили его до кровати.
Тут Марвуд медленно повернул голову в сторону Кэт.
– Мадам… – слабым голосом произнес он, прокашлялся и попытался облизнуть губы. – Должен признаться, я действительно получаю все эти раны и увечья исключительно для того, чтобы позлить вас и Маргарет.
У Кэт гора с плеч свалилась. Марвуд сильно пострадал, и все же он в здравом уме и твердой памяти, несмотря на лауданум.
– Но мне нельзя долго залеживаться, я должен…
– Вы не встанете с постели, пока мы с Маргарет вам не разрешим, – перебила Кэт. – Я не вижу ни единого доказательства того, что после удара по голове вы сохранили ясность рассудка.
– Где Айрдейл?
