Луизе казалось, будто атмосфера подозрительности окутала комнату, словно туман. Неужели отныне она никому не сможет доверять и в любых проявлениях доброты будет видеть лишь корыстные интересы?
Две женщины сидели молча, пока не пришло время спускаться к обеду вместе с остальными придворными дамами ее величества.
Ложиться обратно в постель я отказался.
После того как Айрдейла снова заперли в его временной тюрьме, я сидел в гостиной у камина с одеялом на коленях, а рядом на столе лежали письменные принадлежности.
Что, черт возьми, мне делать с этим человеком?! Отпустить Айрдейла на свободу – все равно что выдать его Дарреллу. Единственное, что приходило мне в голову, – потихоньку отправить его на прежнее место, пусть и дальше скрывается в пристройке у резиденции лорда Бристоля, тем более что там его ждет Пейшенс Нун. Но там их может найти Даррелл, да и вообще кто угодно. А вдруг эти двое сбегут?
В любом случае Айрдейлу я не доверял. Теперь он даже не пытался убедить меня, что во вторник вечером, когда я шел за Пейшенс, на меня напали какие-то безымянные разбойники. Можно сказать, Айрдейл признал свою вину.
Но сейчас я отмахнулся от этой проблемы. Меня мучил зверский голод. Я не мог вспомнить, когда в последний раз ел. Позвонив в колокольчик, я велел Уизердинам принести булку, бульон, еще лауданума, письмо Горвина из моей спальни и совок с углем.
После еды бодрости у меня прибавилось. Голова до сих пор болела, но уже не так сильно. Приняв очередную дозу лауданума, я стал писать ответ Горвину. Я старался выражаться осмотрительно – кто знает, счел ли лорд Арлингтон нужным посвятить Горвина во все подробности, связанные с происшествием на Чард-лейн? – поэтому просто написал, что накануне вечером, когда я шел домой, на меня напали грабители.
К сожалению, сейчас у меня нет другого выхода, кроме как набираться сил дома, писал я, но с Божьей помощью к завтрашнему дню я достаточно окрепну, чтобы выехать в Юстон. Я обратился к Горвину с нижайшей просьбой застолбить за мной место в каждый день курсирующей туда-сюда карете, предназначенной для нужд милорда. Запечатав письмо, я велел Сэму отдать его одному из мальчишек, которые вечно околачиваются возле сторожки привратника у ворот Савоя, ведущих на Стрэнд.
Затем я задремал в кресле. Постепенно я погрузился в знакомый, но от этого не менее тревожный сон, в котором мой дом был объят пламенем, а мертвецы на кладбище Савоя поднимались из могил, ведь наступил день второго пришествия Господа нашего. Вскоре скелеты окружили меня, огонь подступил так близко, что его раскаленные языки почти касались моего лица, а камни дома трескались и крошились от жара.
Вот и пришла за мной смерть.
– Проснитесь! Вы горите!
Я открыл глаза. Меня трясла за плечо незнакомая женщина. Огонь в камине пылал ярко и жарко. Моя комнатная туфля уже начала тлеть. Женщина наступила на нее, потушив крошечный язычок пламени, прежде чем тот успел разгореться. В голове у меня не было ни единой мысли, однако с губ сами собой сорвались два слова:
– Душа моя.
Я сам не понял, откуда они взялись. Я не собирался их произносить, да и вообще что-либо говорить. Казалось, собственный разум мне не подчинялся, застряв в бескрайнем пустом пространстве между моим кошмарным сном и облегчением, испытанным при пробуждении. А может быть, эта незнакомка каким-то образом подчинила себе мой язык. И тут я снова повторил те же слова:
– Душа моя.
– Что вы сказали?
– Ничего, – облизнув губы, ответил Марвуд. – Это я спросонья.
«Надо думать, грезил о Грейс Хадграфт, дуралей несчастный! – подумала Кэт. – Нашел, кого звать „душа моя“!»
– Вам следует быть осторожнее. Еще немного – и туфля бы загорелась.
Марвуд убрал ноги подальше от огня.
– Ненавижу этот дом! Здесь слишком много призраков. Надо искать другое жилье.
Неужели Марвуд настолько одурманен опиумом?
Он прокашлялся.
– Сколько времени?
– Почти четыре. Сэм говорит, вы храпели, как кабан.
– Сэм – бессовестный нахал.
Кэт с облегчением заметила, что голос Марвуда стал тверже, а речь – внятнее.
– Выглядите лучше, – произнесла она.
– Я и чувствую себя лучше. – Марвуд выпрямился в кресле. – Я уже написал Горвину сам. Боюсь, нанося мне визит, вы напрасно потратили время.
– Вовсе нет. Я рада убедиться, что вам полегчало.
– Завтра я отправляюсь в Юстон.
– Вам бы следовало еще день или два провести в постели.
Марвуд покачал головой и сразу поморщился от этого движения.
– Милорд желает меня видеть. Сами знаете, что у него за нрав. Лорд Арлингтон отказов не терпит.
Кэт опустилась на скамью по другую сторону стола:
– Может, вы и меня там увидите.
– Где?
– В Юстоне. Лорд Арлингтон хочет пригласить меня и господина Ивлина, чтобы мы его проконсультировали. Леди Арлингтон должна сообщить, когда мне выезжать, но пока от нее никаких писем. Наверное, ее светлость про меня забыла.
– Вы в Юстоне… – тихо, задумчиво произнес Марвуд.
– Сэм говорит, вы беседовали с Айрдейлом, – вернулась к нейтральной, безопасной теме Кэт. – Ну как, узнали что-нибудь новое?
