– Вот ублюдок! – прорычал Сэм, с такой силой вдавив наконечник сабли в спину Айрдейла, что тот закричал в голос. – Трус! Помилуй меня, Господи, но печенку я тебе сейчас вырежу!
– Прекрати! – велел я. – Дай Маргарет договорить.
– Он взвел курок и приказал, чтобы я выпустила его из дома, иначе он меня убьет, – продолжила она. – А я засветила ему коленом промеж ног, так он сразу пистолет выронил, а потом и Сэм подоспел.
Айрдейл тихонько хныкал. Не подвергни этот человек опасности моих слуг, Кэт и меня самого, я, возможно, даже пожалел бы его. Но сейчас я не испытывал ничего, кроме холодной, неумолимой ярости.
– Посадите его обратно в каморку, – велел я. – Но сначала проверьте, нет ли там чего-нибудь, что можно использовать в качестве оружия.
Маргарет взяла со стола свечу и вошла внутрь. На окне, выходившем на кладбище, я велел поставить решетки, а раму закрепить так, чтобы его невозможно было открыть. Маргарет ощупала тюфяк, осмотрела дверь и стены и повернулась ко мне:
– Тут нигде мышь не проскочит.
– Сэм, – начал я, – этот пес должен сидеть в конуре. Стяни ему руки ремнем и привяжи к оконной решетке. Айрдейл, если от тебя опять будут неприятности, Сэм волен поступить с тобой так, как ему вздумается.
Айрдейл вывернул шею и уставился на меня.
– Я ведь вам помог, – хрипло произнес он. – Жизнь вам спас.
– Лжешь! – парировал я. – Ты ударил меня по голове, когда я шел за Пейшенс. И за это ты сейчас заползешь к себе в конуру на животе.
Марвуд наотрез отказался ложиться в постель. Маргарет и Кэт пришлось отвести его обратно в гостиную и усадить в кресло. Он попросил бренди и дал Маргарет ключ от шкафа, где оно хранилось. Кэт налила бренди в бокал, гадая, взбодрит этот напиток Марвуда или, наоборот, погрузит в сон.
– Вы очень суровы с Айрдейлом, – заметила она, когда слуги оставили их наедине. – Он ведь не бросил вас на улице и принес мне ваше письмо.
Марвуд взглянул на Кэт. Его лихорадочно блестевшие голубые глаза казались ярче обычного.
– Этот мерзавец напал на моих людей под крышей моего дома. На такое я закрыть глаза не могу.
В словах Марвуда была своя правда. Не только слуги должны быть преданы хозяину, но и хозяин слугам.
– Как вы намерены с ним поступить? – спросила Кэт. – Не можете же вы держать Айрдейла в каморке, словно в темнице. Завтра вы уедете в Юстон, и что тогда? Неужели взвалите на Сэма и Маргарет обязанности тюремщиков?
– Есть у меня одна идея, но она еще нуждается в обдумывании.
Кэт понизила голос:
– Я должна вам кое-что сообщить. Новость касается Хадграфтов.
Марвуд повернулся к ней:
– Что за новость?
– Господин Бреннан говорит, что встретил вас у них дома во вторник вечером. А значит, вам наверняка известно, что судно Хадграфта затонуло и бедняга разорен.
Марвуд кивнул и отвел взгляд. В этот момент Кэт горько жалела, что не владеет искусством угадывать сердечные тайны мужчин по лицу.
– Теперь право аренды на землю, принадлежащую богадельне, перешло к господину Рашу.
– Он выкупил это право у Хадграфта?
– Нет, оно перешло к нему как часть приданого Грейс. Вчера днем они поженились.
Залпом опрокинув остатки бренди, Марвуд опустил бокал на стол и застыл, уставившись на огонь. Кэт с тревогой наблюдала за ним. Через некоторое время Марвуд перевел взгляд на нее:
– Будьте любезны, принесите мне перо, чернила и бумагу, но сначала – еще бренди.
Ответ на мое письмо не заставил себя долго ждать, но он оказался совсем не таким, как я рассчитывал.
Когда в дверь постучали, я сидел один в гостиной. Кэт вернулась на Генриетта-стрит, перед уходом благоразумно заперев бутылку бренди в шкафу.
Из коридора донесся стук костыля Сэма, потом скрип отодвигаемой створки на дверном окошке. Далее последовал короткий разговор, но я не разобрал ни слова. Потом послышались знакомые скрежет и позвякивание – это Сэм отодвигал задвижки и засовы и отстегивал цепочки. Затем неизвестный тяжелой поступью направился в сторону гостиной. Дверь открылась, и на пороге возник сам заместитель государственного секретаря господин Уильямсон. У него за спиной маячил смущенный Сэм. Я предпринял попытку встать.
– Сидите, Марвуд.
Мой бывший начальник вошел в комнату. С необычным для него тактом Сэм удалился, закрыв за собой дверь. Уильямсон сел во второе кресло, лицом ко мне. Устремив на меня внимательный взгляд, он передвинул свечу так, чтобы получше меня рассмотреть.
– И чем же вы довели себя до такого состояния?
– Позавчера на меня напали на улице. – (Уильямсон поморщился с неодобрением, однако промолчал.) – Сэр, я и вообразить не мог, что, получив мое письмо, вы явитесь лично. Я очень…
– Через полчаса у меня встреча в Сити, – резким тоном перебил меня Уильямсон. – Я ненадолго заглянул к вам лишь потому, что мне было по дороге, иначе я не стал бы утруждаться. Напротив, так мне удобнее – не придется вам писать.
– Смею ли надеяться, что вы исполните мою просьбу? – спросил я.
– Если рассчитываете на мою помощь, то должны рассказать мне об этом деле намного подробнее.
Я медлил всего секунду.
