– Сейчас я держу под замком одного человека. Он в каморке рядом с моей кухней. Его ищут враги. К тому же доверять ему нельзя – мой арестант сбежит при первой возможности. Но милорд велел мне прибыть в Юстон. До моего возвращения человека, о котором идет речь, нужно поместить в надежное место, чтобы одновременно и защитить его, и не дать ему скрыться.
– Вы пишете, что этот человек связан с делом на Чард-лейн, о котором вы мне говорили.
– Да. Милорд поручил мне разобраться в этой истории.
– Как зовут вашего пленника?
– Айрдейл. Джон Айрдейл.
Уильямсон хмыкнул:
– Кажется, он занимает какую-то мелкую должность в Комиссии по зарубежным плантациям? И получил он свое место благодаря заступничеству герцога Бекингема.
– Да, сэр.
Недооценивать внимание Уильямсона к деталям – большая ошибка.
– Значит, Айрдейлу угрожает опасность со стороны Роджера Даррелла?
– Да, сэр.
– Айрдейл – преступник?
– Вне всякого сомнения.
– Есть ли у вас весомые доказательства его виновности, с которыми можно выступить в суде?
– Полагаю, что да. Вряд ли убийство на территории богадельни совершил Айрдейл, однако считаю, что присяжные найдут убедительными доказательства его черных дел. Помимо всего прочего, Айрдейл торговал конфиденциальными сведениями, касающимися работы комиссии. Если будете так любезны и выдадите ордер, дающий мне право на время моего отсутствия поместить нашего гостя в тюрьму в Скотленд-Ярде, мне будет гораздо спокойнее. Когда милорд вернется, пусть решает, как поступить дальше.
– Лорд Арлингтон не счел нужным посвятить меня во все эти перипетии. То есть вы просите поверить вам на слово.
– Да, сэр.
Уильямсон задумался. Когда лорд Арлингтон покидал Уайтхолл, его заместитель имел право осуществлять многие полномочия, которые при обычных обстоятельствах милорд закреплял лишь за собой. Одним из таких полномочий было право подписать ордер на арест.
Здание тюрьмы стояло рядом с пристанью в Скотленд-Ярде. Не бросающееся в глаза, оно было идеальным местом для содержания узников, которых требовалось допросить, избежав при этом излишнего внимания, нацеленного на заключенных в Ньюгейтской тюрьме и особенно в Тауэре. Тюрьма в Скотленд-Ярде была местом надежным и укромным, и те, кто распоряжался там от имени короля, не слишком старались соблюдать habeas corpus[17] или другие законы, призванные обеспечивать права заключенных. За годы службы я неоднократно имел дело с тюремщиком, омерзительно продажным субъектом, который, однако же, весьма недурно выполнял свои обязанности.
– Так уж и быть, – произнес Уильямсон. – Я пойду вам навстречу.
Я начал было рассыпаться в благодарностях, однако он меня перебил:
– Но при одном условии: вы изложите мне все обстоятельства этого дела, которые известны вам самому. Я не стану записывать ваши слова и не расскажу о них ни одной живой душе. Но если хотите, чтобы я выписал ордер на арест, я должен знать, в каких целях вы намерены использовать мою фамилию.
Светлые глаза Уильямсона сурово глядели на меня. Место временного пребывания Айрдейла было лишь малой частью вопроса, который мы обсуждали, в действительности же речь шла о гораздо более масштабном и важном деле, предвидеть исход которого не представлялось возможным.
Иногда жизненные обстоятельства вынуждают одного человека довериться другому. Подобные решения всегда связаны с риском. Я доверял лишь очень немногим и подозревал, что круг доверия Уильямсона еще у́же. Однако сейчас мой бывший начальник готов был довериться мне, даже несмотря на то, что я больше ему не служил. Но взамен и я должен довериться ему.
Голова у меня кружилась от усталости, лауданума и бренди. Веки опускались сами собой. Но решение я принял без лишних раздумий и проволочек.
– Откровенно говоря, сэр, даже не знаю, с чего начать. Но попробую изложить суть дела внятно.
Как ни странно, я испытал облегчение, – казалось, я сбросил с плеч тяжкий груз. Возможно, нечто подобное чувствует папист, когда встает на колени в исповедальне, чтобы покаяться в грехах перед монахом-иезуитом.
– Меня ждут, – со свойственной ему суровой практичностью напомнил мне Уильямсон. – Буду весьма обязан, если не станете задерживать меня более, чем необходимо.
– Трудность в том, сэр, что у этого причудливого дела сторон не меньше, чем голов у гидры. Не знаешь, которую рубить первой. И боюсь, как только срубишь одну, на ее месте вырастет новая.
Когда я закончил рассказ, выяснилось, что Уильямсон пришел с четырьмя солдатами. Пока мы беседовали, они ждали возле дома. Уильямсон с самого начала был намерен выполнить мою просьбу.
«Красные мундиры» друг за другом спустились в кухню, и при виде этого маленького отряда Маргарет выразительно поморщилась и устремила взгляд на их грязные сапоги. Уильямсон остался в гостиной: из-за приоткрытой двери ему будет видно, как выведут Айрдейла, но сам он останется незамеченным.
По моему распоряжению сержант отпер дверь каморки. Извернувшись, Айрдейл поглядел на вновь прибывших и часто заморгал. Его лицо выражало растерянность и испуг.
– Встань! – приказал сержант.
