Репортер направился к окну, осторожно огибая в полутьме бесформенные кучи одежды, мигающие зарядные устройства с аккумуляторами к профессиональной и экшен-камерам, сотовые и спутниковый телефоны, сами камеры, два ноутбука в противоударных чехлах, бронежилеты с касками и чемодан из жесткого полипропиленового материала.
– Ты что, ночью еще куда-то ползал с японцами? – спросил Анри и раздернул шторы из тройной светонепроницаемой ткани. – Никакой ответственности! А если работать?
Бакст перевернулся на бок, охнул, скинул простыню, снова охнул, но все-таки заставил себя сесть. Он был настоящим корсиканцем.
– Да.
– Что «да»?
– С Бабой Файером еще сидели…
– Здесь, у пожарной части?
– Где же еще?..
– А чего меня не позвали?
– Мы стучали, но ты не ответил.
– Рассказывай басни… Долго гуляли?
– Он потом на пенную вечеринку нас повел…
– Куда?
– На пенную вечеринку.
– Теперь ты удивил меня, старина…
– Жермен с нами был.
– Какой Жермен?
– Майор Жермен. Твой дружбан из
– Типун тебе на язык, Бакст. Он мне не дружбан.
– У него важное дело к тебе.
– Знаю.
– И что это за дело?
– Понятия не имею.
– Как так?
– Вот так.
– Теперь он называет себя капитаном Жаком.
– А вот теперь, старина, совсем не удивил…
– Сказал, что зайдет утром в отель.
– Держи кружку, глотни чаю.
– Ох, Анри, сейчас сдохну…
– Понимаю… Пошли к Оскару, съедим что-нибудь горячее.
Вход в кафе находился в торце здания, и они прошлись немного по улице, словно вымазанной разведенной с кетчупом горчицей. В желто-красной мути беззвучно двигались силуэты горожан. В кафе Бакст немедленно принялся водить пальцем с массивной золотой печаткой по пластиковому столу: проделал в слое мелкого песка дорожку, рядом устроил подобие кривого тротуара, а сбоку написал
Анри принялся выдувать из стакана пыль и чихнул три раза подряд.
– Пей из горлышка, начальник, здоровее будешь. – Бакст начал приходить в себя. – Мне тут гепатит везде мерещится.
– На самом деле с песчаной бурей не гепатит, а менингит переносится. – Анри снова чихнул. – Где мы с тобой майора Жермена видели крайний раз?
– С каждым чихом из тебя вчерашнее саке выходит. Будь оно проклято! Теперь он не майор Жермен, а капитан Жак…
– Да какая разница…
– На штурме Эр-Ракки в Сирии. Ты ему огнестрельную рану на руке обработал и забинтовал.
– Это был не огнестрел. Его местные курды саперной лопаткой приложили.
– Наверняка за дело.
– Разумеется. Лучше расскажи про пенную вечеринку.
– Мы сидели в большом помещении без электричества и пили якобы русскую водку из чайников.
– Девушек много было?
– Ни одной. Столов десять и за каждым чернокожие мужики. Они тоже пили водку из чайников.
– А при чем тут пенная вечеринка?
– Не знаю. И никто не знает.
– Нам новых охранников надо найти… И водителя.
– Да… Интересно, как японцы себя чувствуют?
– Наверняка лучше, чем ты. Они же на саке натренированы.
– Что думаешь про террориста, который их проводника зарезал?
– Ничего не думаю. И ты не думай, Бакст. Пей пиво и наслаждайся туманом. Наконец тебе работать не надо.
– С удовольствием, начальник, но как же этот джихадист на нашей военной базе оказался? И не в наручниках, а рядом со штабом прогуливался…
– Перестань глупости болтать… Ты слышал, что еще японцы вчера говорили?
– Напомни,
– Они признались, что не могут отличить Клинта Иствуда от Чарльза Бронсона.
– Точно! Шин еще сказал, что не видит разницы между зелеными и синими глазами…
– Ну а как тогда они могли узнать убийцу их проводника? Какой-то у штаба бедуин болтался, замотанный синими тряпками… Слушай, сходи к Нильсу, спроси, он будет жареного цыпленка.
– Черт…
– Что?
– Анри, а ты к нему заходил?
– Нет, а что такое?
