На невысоком потолке горели мощные светильники с рассеянным светом. Пахло хлоркой, на светло-сером полу не было ни пятнышка крови. Тетушка Маммас аккуратно раскладывала одежду для примерки на операционном столе и на дополнительном столе для инструментов. Маки разглядывал себя в трехстворчатом зеркале, стоящем у стены. Ночью этой диковинной вещицы здесь не было – или она настолько вымоталась, что не заметила колониальный трельяж. Нижняя его часть из красного дерева состояла из трех отделений с ящичками, украшенными замысловатой инкрустацией.
– Ольга, ты меня разглядываешь или трельяж? – спросил мальчик, изо всех сил пытаясь говорить басом.
– Мне надо примерить одежду.
– Без проблем.
– Ты мог бы выйти?
– Нет.
Маки показал на калашников, стоявший в углу. Рядом лежала зеленая солдатская каска с облупившейся краской. Сбоку на каске была нарисована улыбающаяся белая рожица.
– Я здесь хозяин. Я видел голыми всех: наших женщин из племени, трех сестер, мертвую маму. И даже тетушку Маммас. – Он подумал и честно добавил: – За ней подглядывал.
Бенфика не нашлась что сказать и повернулась к тетушке Маммас. Та рассматривала разложенные на столах платья, куртки, рюкзаки, сумки, какие-то аксессуары. Примерно так же она разглядывала ранения на заднице повстанца прошлой ночью. Сейчас ей надо было поставить диагноз, чтобы приступить к
– Значит, вот какие варианты. – Тетушка Маммас выдала предварительное заключение: – Если отталкиваться от обуви, то вот эти лакированные берцы можно смягчить либо легким шифоновым платьем макси, либо платьем-комбинацией. Сверху пиджак оверсайз или кожаная косуха. Еще можно казаки попробовать, так будет более элегантно, хотя они тоже создадут контраст женственному платью.
Бенфика примерила берцы на толстенной подошве. Они оказались маловаты.
– Сорок второй? – с легкой укоризной спросила тетушка Маммас.
– Сороковой.
Черные казаки с зауженным мысом, на скошенном каблуке, с ремешками и аппликацией из заклепок в виде цветов оказались впору. Бенфика прошлась по операционной. Сапоги были чуть разношенные; ходить было удобно. Тетушка Маммас осталась довольна.
– Это же
Бенфика оглянулась. Маки сидел на полу, скрестив ноги. Военная каска теперь была у него на голове, автомат на голых коленях. Он занял боевую позицию и не собирался уступать ее ни противнику, ни союзным войскам. Бенфика вздохнула и сняла цветастую рубаху, оставшись совершенно голой.
Тетушка Маммас пришла в восторг. Ее не смутили даже синие гематомы по всему телу.
– У тебя прекрасная фигура, Ольга, идеальное тело. Тебе пойдут пастельные оттенки, припыленные, розовые… цветочный или гороховый принт… – Она размышляла вслух. – Хотя тебе с твоей восточной внешностью больше подойдут яркие, насыщенные цвета: красный, фуксия, изумрудный, бордовый. Все оттенки красного особенно подчеркнут зеленые глаза.
– На встрече с адмиралом у меня будут черные линзы.
– Ах да, точно, извини, я увлеклась.
Бенфика примерила платье красного цвета. Она полагала, что платье очень хорошее, поскольку скромное: до пят, с длинными рукавами и закрытой шеей, как и положено одежде мусульманки. Но тетушка Маммас была недовольна:
– Нет, ты сама по себе эффектная. И это перебор. Нам нужен стиль секси, но не секс. Чувствуешь разницу? Поэтому только не красный. Вот это примерь, розовое. В розовом есть романтичность, наивность и женственность, а красный – это уж прямо однозначно секс.
Бенфика подавленно молчала. Она знала почти все про удобную военную экипировку, про передовые бренды тактической одежды, прекрасно разбиралась в мусульманской одежде, но тут… Однако такое понятие, как «отступление», в ее правилах жизни отсутствовало.
– Тетушка Маммас, я примерю следующее платье, когда увижу алжирский паспорт и мое оружие.
Ответная реакция была скорой. В голосе западноафриканской «миледи» прозвучали командные нотки. Она умела отдавать приказы – жестко, но не повышая голоса.
– Мы закончим примерку, когда я решу, что ты готова. Не раньше. Документ покажу, но выдам на руки после операции. Надевай платье, Ольга.
Бенфика кивнула и надела следующее платье. Она не капитулировала; просто на чужом поле иногда выгоднее побыть наблюдателем. Хотя бы первое время. Платье оказалось не платьем, а атласной сорочкой пурпурного цвета. Бенфика подошла к трельяжу, отодвинув ногой мальчика с автоматом. Из зеркала на нее глядела модель из иллюстрированного
– Хорошо, но это же не платье, – сказала Бенфика. – Ночнушка.
