Адвокат Фальк-Ренне, как и она, был уроженцем арабского мира. В местной общине среди потомков древних викингов он слыл толковым юристом и активным общественником. На недавних выборах в коммунальный Совет адвокат победил под лозунгом: «За датскую идентичность с новыми лицами!» В отличие от большинства темнокожих сородичей из арабских и африканских стран, пытавшихся натурализоваться в Северной Европе, Джокуль Фальк-Ренне не носил блестящих цепей на шее и золотых печаток на пальцах. Круглый год он ездил на велосипеде (на раме было написано «Из экологически чистых материалов»), имел при себе портфель для деловых бумаг с крупной надписью «Из экокожи» и ветреной зимой не кутался в искусственную шубу, а утеплялся как настоящий скандинав с помощью дутого жилета на искусственном пуху. Жилет он надевал прямо на твидовый пиджак, а шею обматывал цветным вязаным шарфом. Вечерами адвокат часто сиживал в популярном пабе на улице, выходящей к проливу Каттегат, и мог со знанием всех деталей разложить по полочкам любую из проблем коммуны – будь то уборка мусора или прокладка интернет-кабеля под древней мостовой. Когда очередной подвыпивший датчанин в компании начинал обижаться, что адвокат никогда не поднимает с ними рюмку шнапса (и не пьет даже пива!), Джокуль Фальк-Ренне не ленился подняться из-за стола и без малейшего стеснения запевал задушевным баритоном на хорошем датском, почти без арабского акцента, гимн Королевства Дания:
Коренные жители Королевства непременно начинали подпевать со слезами на глазах (датчане обожают свой гимн) и, конечно, прощали мусульманину непоколебимую трезвость.
После недавнего избрания в члены Совета новоис-печенный датский политик сделал попытку сблизиться с ней, «как с прекрасной соплеменницей и потрясающе талантливой коллегой», но в ответ на приглашение посидеть вечерком в ресторане на берегу уютной речки и отведать говядины с трюфелями она предложила ему сначала перестать жевать сопли. Тут следует отметить неприятную привычку адвоката громко сморкаться, при том что обильная муконазальная слизь текла у него не наружу, как у обычных людей, а в обратном направлении, то есть в глубину большого носа… В ответ Джокуль Фальк-Ренне не моргнув глазом обвинил ее в отсутствии толерантности и пообещал, что он ее неуместную грубость без последствий не оставит. Тогда на белках его круглых глаз появились красные нити, и с тех пор он держался от нее на расстоянии.
И вот шесть дней назад (за восемь дней до голосования), в семь часов утра выходя из моря, она неожиданно увидела своего политического соперника на их семейных деревянных мостках. Она удивилась и вежливо сказала: «Ассаламу алейкум». Он отозвался коротким датским приветствием
– Твоя болтовня, адвокат, далека от реальности, поскольку… – произнесла она медленно, желая выгадать время, и поднялась с песка.
Он ее перебил:
– А еще ты наверняка помнишь, такое ведь невозможно забыть, как удивился твой троюродный брат Банан, когда ты выстрелила ему в рот из винтовки в горной деревне «детей дождя»?
Он смотрел на нее круглыми глазами с редкими ресницами и молчал, возможно ожидая, что под влиянием гнева из рафинированной датчанки выползет ее настоящее боевое арабское воплощение.
– Послушай, коллега, ты наговорил тут небылиц. – Ее глаза приобрели цвет драконьей зелени. – А сам не боишься встречного обвинения в клевете и сталкинге? – Она пошла к нему по деревянным мосткам, отряхивая ладони от песка. – Обвинил меня в убийстве родственников… Решил, что можешь меня шантажировать?
