Тени острова Дронов полностью

  – Равняйсь, смирно! Сказано – всех пропускать, препятствий не чинить. Что не ясно? С Дьерчиком потолковать хочешь на тему клановой дисциплины? Так он последнее время что-то резко не в духе. Он тебе сразу объяснит, почём раки зимуют и где фунтом лиха торгуют. Ты что, не видишь, что дело серьёзное наворачивается? Посерьёзней, чем битва с «головоглазами» осенью.

  – Ну, ты и зану-уда! Заладил – «сказано-приказано». А если я уже задолбался тут стоять? Что мне и развлечься теперь нельзя, да?

  – Сбегай вон на минное поле развлекись. Хоть польза от тебя будет – меньше потом разминировать придётся. Сказано – всех пускать и не задерживать, препятствий не чинить...

  – Ну, ты и зануда...

  Рейнджеры медленно уплыли за поворот, а поворот скрылся в утреннем холодном тумане. Мэт перевёл дух и убрал руку с топорища. Хорошо, что с зомбированными пошел, если бы сам сунулся, наверняка пришлось бы с боем прорываться, а так – «сказано, препятствий не чинить». Ну, вы и зануды, блин...

  Утро набирало яркость. Светлело небо – где-то там, высоко-высоко проекция Солнца бежала по изнаночной стороне облачного покрова, размытой линией терминатора отделяя день от ночи. День наступал с востока, а тьма уползала на запад. Тьма уползала и липкими щупальцами утаскивала за собой свои оболваненные марионетки. Хотя... а разве бывают не оболваненные марионетки? Нет, не бывают. И даже если какая-то марионетка думает, что она самостоятельно, по своей воле только играет роль марионетки, рассчитывая получить за это какие-либо выгоды и преимущества, то это означает лишь то, что она оболванена несколько лучше других.

  Мэт сразу почувствовал, когда Снеж воплотилась в «кузнечике» и открыла глаза.

  – Ой! Мы где?

  – Слазь, скоро уже в твой Бастион придём, а туда верхом нельзя, только пешим.

  Снеж сладко потянулась:

  – Ах... классно выспалась! Так это мы всё-таки где? Ва-у! Что это за стены такие громадные? А-бал-деть! Ой! А сколько здесь народу! А чего все стоят и никто не веселится... Слушай, как-то мрачно тут...

  – Ну, вот, сбылась твоя мечта – мы на Четвёртом Бастионе.

  – Это он!? Не-е-е... Там должно быть... хорошо... свет... весёлая жизнь... Я же видела...

  – Эй, рабы! Чё встали, быдло? Вперёд, к Южному Форту. Туда, туда! На юх! Воины Саурона, а вы чего тормозите? Гоните этих придурков к южному входу, там сейчас заварушка начинается и там самое место этому мясу. Ну, живо-живо! Шнель, бараны!

  На вершине придорожного холма стоял потёртый скаут с нарисованным красным глазом во лбу крупной головы. Он размахивал посохом, раздавая указания нескольким подобным головоглазым субъектам.

  «Вот значит, какие они – «головоглазы», – Мэт усмехнулся. – Только нам на «юх» не надо, нам надо ещё дальше на запад и, похоже, вглубь, под землю».

  «Головоглазы» шустро забегали вокруг толпы очумелых, одурманенных, ничего не соображающих, зомбированных игроков. И брякая древками пик по их гулким корпусам, стали угонять разномастное механическое стадо вдоль укреплений Бастиона в южном направлении.

  – Мэт! Что это тут творится? Это что, игра такая? – Снеж выглядела удивлённой и испуганной.

  – Ага, у них все игры такие. Ты не бойся, нам не с ними. Мы пойдём прямо...

  – Ну, ты, «мул» тупой, чего рот раззявил? Топай за всеми! – запыхавшийся «кентавр» попытался огреть Мэта дубинкой. Но тот только глянул на него, и «кентавр» ускакал вслед за всеми, явно позабыв, чего он только что хотел. Зато скаут, стоявший на холме, внезапно, словно проснувшись и спохватившись, властным голосом приказал:

  – Этих не трогать! Они сами. А все остальные, чего встали как бараны? Погнали, погнали! Шнель-шнель! На юх!

  Скученная, подгоняемая «головоглазами», толпа дроннеров стала утягиваться по лощине между холмов и Снеж растерянно сказала:

  – Мэт, я боюсь... Что здесь происходит? Все словно с ума посходили... У вас тут, на Острове, всегда такой содом творится, да? Неужели кому-то нравится в это играть?

  – Вот-вот! Мне тоже интересно – кому? Сейчас пойдём, узнаем...

  – Как-то я не так представляла себе игру на Острове. Я думала, тут романтика, весёлые встречи, новые друзья... Мы на Полигоне мечтали... А тут – грязь, холод и грязь. Только в Обсерватории тепло и светло. И Стеклярус такой приятный собеседник. Что мне делать, Мэт? Я боюсь идти с тобой, боюсь оставаться здесь и боюсь возвращаться в Факторию. Я даже не знаю, в какую сторону от нас Фактория. Дорогу от Обсерватории я проспала, поэтому не дойду и туда. Тем более, нас учили, что тут везде ловушки с бомбами... Что же мне теперь делать? Скажи Мэт...

  Мэт грустно вздохнул: «Вот бы кто мне объяснил, что делать...»