— Вы поступили правильно, что принесли это. Остальное обсудим позже. Сейчас вам нужно отдохнуть.
Пока он говорил, Байсюэ слегка повернула голову. Взгляд её задержался на тёмном углу, в глубине за ширмой, где, казалось бы, никого не было.
Когда трое вышли за дверь, зал погрузился в тишину.
На столе остались лежать свитки, свёрнутые, будто спящие змеи. Хэ Чжэнь не сразу повернулся. Его взгляд оставался прикован к дверям — туда, где только что исчезли фигуры тех, от кого, возможно, зависел исход всего.
— Ты слушал? — спросил глава Школы, когда зал опустел.
Никакого ответа. Только еле слышный выдох — будто ветер коснулся края одежды.
Хэ Чжэнь прикрыл глаза. Конечно, слушал, можно было бы и не спрашивать.
Коридор за дверью был прохладным и полутёмным. Где-то снаружи шумели ученики, но здесь, в глубине павильона Совета, было почти безмолвно.
— Вы не говорили мне про свитки, — первой заговорила Байсюэ. Её голос был ровным, но в нём ощущалось лёгкое, холодное напряжение.
— Мы… не скрывали, — замялся Цзяньюй, потирая шею. — Просто… всё случилось слишком быстро. Сначала бой, потом ты спасла Яохань… потом путь в Школу, а Яохань ещё не до конца оправилась от ран... Мы не думали, что это важно.
— Возможно, — ответила она, не глядя на него.
— Мы зря передали свитки Главе? — тихо спросила Яохань.
— Нет, — ответила Байсюэ. — Ему можно доверять.
Цзяньюй коротко глянул на неё, потом перевёл взгляд на Яохань.
— Мы и правда заслужили отдых. Давайте хотя бы пару часов просто… побудем учениками.
Он попытался улыбнуться — и это даже получилось.
— Только не слишком расслабляйтесь, — сказала Байсюэ, и на губах её мелькнуло что-то похожее на усмешку.
Они зашагали дальше по коридору молча. Сначала нужно было отвести Байсюэ в павильон для гостей, а затем вернуться в свои комнаты (наконец-то!) и как следует отдохнуть. О свитках и всём остальном, можно подумать, завтра.
***
Сад Пяти Троп встречал утро запахом росы и терпкой зелени. Свет, пробиваясь сквозь листву, рассыпа́лся на тропинках мозаикой бликов. Где-то в ветвях пели ранние птицы, но в этой части школы царила редкая для учеников тишина — сюда приходили не тренироваться, а отдыхать и размышлять.
Цзяньюй неспешно шёл по каменной дорожке, щёлкая пальцами по листьям, чтобы сбить с них росу. Он был в отличном настроении, и даже такая мелочь, как отражение солнца в рассыпающихся капельках, почему-то радовала. Ночь прошла спокойно, впервые за долгое время хорошо выспался, голова прояснилась. Вот всегда бы так!
В беседке, как и договаривались, уже ждала Яохань.
Он хотел было позвать её, но замер. Она была не одна.
В полутени резного навеса, за каменным столиком, сидел незнакомец. Мужчина в чёрном, с лицом настолько совершенным, что оно казалось нарисованным рукой небесного художника. Гладкая кожа, прямой профиль, длинные струящиеся волосы, которым могла бы позавидовать любая девушка.
А Яохань… смеялась. Она что-то сказала мужчине, а тот ответил — и по её взгляду было видно: он сказал что-то остроумное.
Цзяньюй не слышал слов. Только видел — как она подалась вперёд, чуть пригладила выбившуюся прядь. Как его пальцы ненадолго коснулись чашки, стоящей рядом с её. Как она не отодвинулась.
Его шаг невольно замедлился. Он вдруг ощутил, что вся лёгкость утра — солнце, пение птиц, запах свежей травы – ушла, стала будто чужой.
«Это ещё кто?» — мысленно спросил он, и сердце отозвалось коротким, тревожным ударом.
Цзяньюй решительно шагнул вперёд — к беседке, к Яохань… и к тому, кто сидел рядом с ней.
Он пересёк последние камни дорожки, и его шаги, наконец, заставили Яохань поднять взгляд.
— О, ты пришёл, — с радостью сказала она. Голос звучал спокойно, абсолютно никакого напряжения, даже в присутствии незнакомца.
Цзяньюй кивнул, но взгляд не отрывался от мужчины напротив. Вблизи тот производил ещё более странное впечатление. Он был не просто красив — он был совершенен.
Чужак с лёгкой улыбкой посмотрел на Цзяньюя — открыто, как будто они уже встречались.
— А ты, должно быть, Лю Цзяньюй, — сказал он, и голос его был низким, бархатистым.
— Да, — ответил Цзяньюй, чуть выпятив грудь. — А ты кто?
— Это Старший ученик, Су Юншэн, — вставила Яохань.
— Су Юншэн? — переспросил Цзяньюй.
Мужчина кивнул. В тишине было слышно, как ветер пошевелил листву в саду.
Су Юншэн.
Имя, звучащее в Школе Пяти Циклов почти как заклинание. Личный ученик самого Хэ Чжэня, формально — старший, неформально — уже почти легенда и практически гарантированно следующий Глава. Они с Яохань слышали о нём много всякого: одни говорили, что он никогда не проигрывал ни в бою, ни в споре. Другие — что за него собиралась замуж Вторая принцесса, но он сбежал со свадьбы.
Почти никто не видел его лично. Он редко бывал в школе, постоянно исчезая по каким-то поручениям Главы. Даже поговаривали, что нет никакого ученика на самом деле, это вообще призрак, обитающий в стенах школы.