Если бы они знали… Но Байсюэ попросила друзей никому не рассказывать о том, кто она. Кроме них, об этом знал только Глава Хэ Чжэнь. И, возможно, Су Юншэн, как личный ученик Главы. Он вообще, казалось, знал слишком много. Но последние дни на глаза он не попадался, наверное, опять уехал с важным заданием, или был очень занят расшифровкой древних свитков.
Когда ученики всё же отстали, Яохань подняла взгляд на павильоны, крыши, знакомые до последнего камня.
— Мы только вернулись, и опять нужно уходить, — пробормотала она.
Уже привычная повозка, на которой они и приехали в Школу, стояла у Северных ворот. Цзяньюй только открыл рот, чтобы прокомментировать их отъезд, когда раздался голос:
— Подождите-ка, без меня не уезжайте.
На дорожке появился Су Юншэн — с холщовым мешком через плечо, как будто решил присоединиться к прогулке в ближайший лес, и с ухмылкой человека, который всегда приходит в нужный момент и знает, как это всех раздражает.
— Брат С… Юншэн? — Яохань робко взглянула на старшего ученика. Она всё ещё не привыкла называть его просто по имени. — Ты отправишься с нами?
— Разумеется, — Юншэн усмехнулся. — Думаете, я позволю двум прекраснейшим девушкам отправиться через полстраны без должной защиты?
— Я же с ними, — прорычал Цзяньюй сквозь зубы. Лицо его оставалось спокойным, но брови чуть дёрнулись.
— Вот я и сказал,
Он ловко взобрался в повозку и с интересом оглядел всех присутствующих.
— К тому же в Ваньфу Цзинтан я бывал. И знаю дорогу. В отличие от… — Он лениво бросил взгляд в сторону Цзяньюя.
Байсюэ посмотрела на него спокойно. Но уголки её губ едва заметно дрогнули. Этого оказалось достаточно: Юншэн замолчал.
Цзяньюй стиснул челюсть и отвернулся. Ох, уж этот самодовольный… Делать ему больше нечего, что ли? В сердце больно кольнуло — Яохань, казалось, не отводила взгляд от старшего ученика.
— Вот и управляй повозкой сам тогда, — буркнул Цзяньюй, кинув поводья прямо в руки Юншэна.
Тот даже не сопротивлялся.
— Ну что ж, вперёд, к Чистому Залу Десяти Тысяч Благословений. Кто знает, может, нас там действительно благословят!
Цзяньюй скрестил руки и тихо пробормотал:
— Или проклянут.
И повозка понесла их навстречу ветру, широким дорогам и непонятному будущему.
Первый день пути проходил на удивление мирно.
Яохань дремала, сидя рядом с Байсюэ. Цзяньюй тихо жевал сушёные финики, прищурившись от солнца. Юншэн, которого заставили управлять повозкой, следил за дорогой и время от времени отбирал финики у Цзяньюя.
— Знаешь, — начал Цзяньюй, качнув ногой, — я всё думаю о тех свитках, что нашли в святилище. Мы передали их Главе Хэ, но ты ведь занимался расшифровкой. Что там было?
Юншэн медленно повернул голову.
— Кулинарная книга. И дневник. Но записи сильно повреждены.
Эх, с книгой рецептов Яохань тогда угадала. Жаль, что самые хорошо сохранившиеся находки оказались такими бесполезными. Что рецепты, что портрет – годились разве что для архива.
— Дневник? Ты хоть что-то там понял?
— Я всегда понимаю что-то, — сухо сказал Юншэн.
— А чей он?
— Мой, конечно. Но записи сильно повреждены, поэтому читать неинтересно.
Цзяньюй закатил глаза, но продолжать не стал. Некоторое время в повозке вновь воцарилась тишина, только колёса продолжали постукивать в такт их общему пути.
— А ещё, — подала голос Яохань, не открывая глаз, — помнишь, мы нашли портрет?
Юншэн не ответил сразу. Его пальцы незаметно сжались на краю сидения.
— Да, помню, — сказал он наконец.
— Ты узнал, кто на нём? — спросила она, медленно садясь.
— В любом случае этого человека давно не существует. — Он отвёл взгляд. — Но мне понравилось, как нарисовано.
— Это так в твоём духе, — буркнул Цзяньюй.
Юншэн усмехнулся, не отрицая.
***
Путь на север, к Чистому Залу Десяти Тысяч Благословений, был относительно спокойным — широкие равнины сменялись холмами, трава шумела от ветра, время от времени встречались торговые караваны.
Но вот погода, будто капризный дух, не желала определиться: то небо вспыхивало беспощадным жаром, словно кузнечный горн, то мрачнело, и хлынувший дождь превращал дорогу в вязкую трясину, так что порой приходилось пережидать ливни в ближайших укрытиях.
За это время повозка, да и лошади, несколько раз менялись — как магическими силами Байсюэ, так и традиционным способом: в конюшне по дороге.
Хоть в путешествии не было срочности, Юншэн не позволял расслабляться и задерживаться где-то надолго. Как всегда, ничего толком не объясняя. И Цзяньюя, и Яохань это ужасно раздражало. А Байсюэ, казалась, полностью отстранилась от принятия решений, предоставив всё старшему ученику.
Однажды ближе к вечеру они ехали по лесной дороге. С обеих сторон тянулись стройные деревья, плотно сомкнувшиеся кронами. Воздух был сырой и плотный – к дождю.
— Хорошая дорога, — заметил Цзяньюй, покручивая поводья. — И проезжал кто-то недавно. Значит, используют, и тут безопасно.
— До города ещё ли семь, — отозвалась Яохань. — Если не тормозить, то приедем до сумерек. Главное — не промокнуть…