Мужчина не шевелился, лишь его глаза – бездонные чёрные пропасти с тлеющими золотыми искрами глубоко внутри – изучали её. Но взгляд был не враждебным. Скорее, печальным.
Яохань всё же решилась подойти ближе.
— Кто ты?
— Когда-то меня называли Юэцзинь, — его голос был тихим, но разносился по всему пространству, обволакивая её.
Это имя не было знакомо Яохань, но горло вдруг сдавило, а по телу прошла дрожь. Бархатистая черная вода под ногами внезапно вздыбилась, захлестнув её с головой. Она вдохнула, ожидая удушья, но вместо воды в лёгкие хлынул... мрак. Густой, тяжёлый, наполненный шёпотами и криками.
Ловушка?
Мысль мелькнула и тут же утонула в нахлынувших виде́ниях...
… Она стояла на вершине сияющей нефритовой пагоды, наблюдая, как золотые корабли богов скользят по розовым закатным облакам. Мир был полон света и гармонии. Затем небо надломилось. Из трещины хлынул мрак, поглощая свет, звук, саму жизнь. Корабли богов, величественные и неуязвимые всего лишь мгновение назад, начали тонуть один за другим в бездонной тьме…
… Она бежала по бесконечным мраморным коридорам дворца. Стены вокруг неё рушились, превращаясь в пыль, которая тут же оседала в волнах мрака, затоплявшего пол. Позади — голоса. Они звали, умоляли, кричали. Она не могла остановиться. Не могла помочь…
…Перед ней распахнулись золотые врата — тронный зал, сердце небесной цитадели.
Там, у подножия разбитого золотого трона, стоял высокий мужчина. Лицо было наполовину скрыто капюшоном плаща. Вокруг его фигуры клубилась чёрная дымка, и из неё доносились шёпоты, что проникали прямо в разум.
— Они не понимают, — говорил он. — Я принёс освобождение.
Он поднял руку, и зал содрогнулся. Яохань вскинула руки над головой, как будто могла остановить сорвавшийся с потолка камень, падающий прямо на неё…
…Виде́ние сменилось. Яохань стояла в зале, который казался бесконечным — от пола до потолка поднимались ярусы книжных полок, уставленных свитками и табличками.
За массивным столом, заваленным свитками и картами звёздного неба, сидели двое.
Яохань вздрогнула. В одном из них она узнала мужчину, сидевшего возле дерева и называвшего себя Юэцзинем. Но сейчас он выглядел чуть иначе. Высокий мужчина с прямой спиной и сияющим лицом. Его серебристые волосы были аккуратно собраны в высокий узел, скреплённый резной нефритовой шпилькой. Он жестикулировал широко и неуклюже, держа кисть, и чуть не опрокинул чернильницу, зацепив её рукавом.
— Ты не понимаешь, А-Шэн*, — говорил он, глаза горели, как у ребёнка, познающего мир. — Это невероятное знание! Я увидел… звёзды, которых нет на небе. Законы, что противоречат Небесному Порядку. Я чувствую, что за пределами мира есть что-то ещё! Оно зовёт!
По другую сторону стола сидел не кто иной, как Юншэн. Его лицо было таким же, каким Яохань помнила. Но здесь он выглядел моложе — не по возрасту, а по внутреннему состоянию.
— Зовёт? — переспросил Юншэн. — И ты сразу решил, что можешь ему доверять? — Он внимательно слушал Юэцзиня, но взгляд его был напряжённым.
Юэцзинь рассмеялся, будто излишняя осторожность друга показалась ему забавной.
— Я и не доверяю. Но и проигнорировать тоже не могу. Мы привыкли к нашему миру и думали, что он единственный. Только представь, что скрывается за его границами!
— А если это опасно? Ты думал, что может произойти, если нечто из, как ты говоришь, другого мира, попадёт к нам, сюда?
— Ты всегда боялся неизвестности, А-Шэн. Я не боюсь, — тихо сказал Юэцзинь. — Ты хочешь сохранить то, что уже было, а я всегда стремился узнать, что может быть. Я хочу знать, какие они — другие миры? Другие боги? Другие смертные? Рано или поздно, “оно” всё равно найдёт путь в наш мир. И тогда лучше заранее понимать, что это такое. И быть готовыми ко всему...
…Видение дрогнуло, снова сменилось. Яохань окутал холод. В нос ударил запахи гари, крови и разложения. Она оказалась на обширной круглой площади, показавшейся ей смутно знакомой.
Это была площадь перед Ваньфу Цзинтан! Но величественный храм, в котором Яохань только что побывала, был наполовину разрушен. Крыша обвалилась, одна из стен зияла обгорелыми проломами. Вода в лотосовом пруду перед входом почернела, как запёкшаяся кровь.
А на земле лежали тела. Повсюду. В беспорядке. Мужчины, женщины, дети. Воины в доспехах, послушники в монашеских одеждах… Их лица застыли в выражении ужаса. Что они увидели перед смертью…?
В центре площади возвышалась одинокая фигура. Юэцзинь. Пепельные волосы разметались по плечам. Вокруг него клубилась тьма, казавшаяся продолжением его тела.
Он улыбался. Эта улыбка не была злобной. В ней также не было ни радости, ни гордости. Лишь безразличие до самой сути бытия. Руки он поднял к небу — а там, прямо над ним, зияла трещина, вытягивающая воздух и свет.
— Это не конец. Освобождение, — это прозвучало хрипло, расщеплённо, как будто говорил Юэцзинь, но не только он — к нему присоединился ещё один, потусторонний, голос. — Этот мир устал. Настало время погрузиться в тишину.