— Мы оба выбрались, — напомнила Байсюэ мягко. — Мы сами нашли выход. И он сможет. Это — его бой.
Юншэн глубоко вздохнул, опустил копьё. Оно погасло, рассыпаясь в пылинки света, и исчезло. Он наклонился ближе к пульсирующей сфере, присел на корточки, словно пытаясь услышать, что происходит внутри.
— Цзяньюй, — тихо сказал он. — Я не знаю, слышишь ли ты… Но ты не один. Мы ждём тебя. Яохань ждёт тебя. Возвращайся.
Сфера дрогнула, будто внутри неё пошевелилось что-то живое.
***
…Пепел медленно оседал. Руки дрожали. Лента кровавой струйкой выскользнула из ослабевших пальцев.
Цзяньюй поднял глаза. Вокруг него сгущались тени, они то и дело меняли форму, иногда складываясь в лицо Яохань, которое потом расплывалось в жуткой гримасе.
Снова раздался тот мерзкий голос:
— Ты всегда на втором месте. Без тебя ничего бы не изменилось.
Он не ответил. Только закрыл глаза. Сердце стучало глухо, будто отбивало финальный удар.
— Ты нужен, только пока никого лучше нет.
Когда-то эти слова он уже слышал. Перед глазами вспыхнула сцена из детства.
...Лето. Тень от навеса почти не спасала от палящего солнца. Цзяньюй сидел возле дома, с тонкой кисточкой в руках. Он увлечённо выводил на бумаге журавля — видел его утром у пруда и не мог забыть. Журавль был таким красивым и изящным! Это ощущение мальчик и пытался передать на бумаге.
Яохань сидела рядом, раскачивала ногой и что-то напевала, глядя на облака, изредка опуская глаза на рисунок. Даже если журавль был больше похож на толстую курицу. Она всегда радовалась, когда Цзяньюй что-то рисовал.
А неподалёку — трое его старших братьев. Гоняли по двору мяч, затем решили посоревноваться, кто дальше его забросит. Кто-то из них предложил позвать Цзяньюя, но старший, Чжэнъюань, сказал вполголоса, не заботясь, услышит ли младший:
— Да ему с девчонками сидеть интереснее. Он даже на два цуня* мяч не забросит! Никакого толку. Только рисует своих птичек.
Кисть в руке Цзяньюя вздрогнула. На крыле журавля расплылось чёрное пятно. Он опустил взгляд — и молча продолжил, будто не услышал. Хотел бы не слышать. У журавля есть чёрные перья, можно сделать крыло побольше…
Яохань приподнялась, уже раскрывая рот, чтобы что-то сказать. Она тоже услышала. И её это возмутило, совсем не по-детски.
— Не надо, — тихо сказал Цзяньюй, не поднимая глаз.
Чжэнъюань скривился и фыркнул:
— Да ладно тебе, Яохань. Тебе с ним сейчас интересно, потому что вы маленькие. Но подрастёшь — и сама поймёшь. Найдёшь себе кого-то получше!
Он подбросил мяч и поймал, ухмыльнувшись.
— Давай лучше к нам! В мяч поиграем.
Яохань вскочила на ноги. В её глазах полыхнуло.
— Я с тобой вообще не разговариваю, — бросила она резко. — И играть с вами не хочу!
Мальчики рассмеялись и вернулись к своей игре, махнув рукой.
Яохань подошла ближе к Цзяньюю и села рядом, как бы нарочно, поближе.
— Какой красивый журавлик. Подаришь мне потом рисунок?
Цзяньюй молчал. Только губы чуть дрогнули, будто он хотел что-то сказать — но не решился. Он улыбнулся, даже не подозревая, что этот миг станет укрытием на годы, кивнул и продолжил рисовать…
…Тёмный туман змеился, медленно обвивал ноги, полз выше, к сердцу, к горлу, обвивал его. Дышать становилось труднее.
Цзяньюй поднял голову. Пусть тьма нависала над ним, пусть голос издевался — но в груди было другое.
— Я боюсь, — прошептал он, глухо. — Я боюсь не быть нужным. Я боюсь не быть сильным.
Тьма, сжимавшая его, на миг замерла, словно почувствовала внутренний сдвиг, когда страх перестал быть единственным хозяином.
— Я боюсь, — продолжил он, глаза широко открылись, полные боли и решимости. — Я ошибаюсь. Я ревную. Но я не наблюдаю со стороны. Я — Лю Цзяньюй. Я пришёл сюда, чтобы спасти Чжао Яохань. Я сам выбрал этот путь. Не потому, что я боялся не быть нужным. А потому что я так решил.
Словно удар молнии, его слова прошли через всё тело. Он вспомнил, как сказал тогда Юншэну, что он найдёт Яохань сквозь любые иллюзии.
Его сила не в том, чтобы быть лучше других, а в том, чтобы не сдаваться. Он был готов защищать её, даже если весь мир говорил ему обратное.
И этот мир, иллюзорный и лживый, начал рушиться, осыпаясь обугленными листьями. Там, где была кровь — зацвели цветы.
— Я люблю её, — прошептал он, голос дрожал, но в нём была сила, которой не было раньше.
Свет заполнил всё. Он закрыл глаза — и шагнул сквозь него.
Он стоял на холодном каменном полу, в полутёмном зале, где всё началось.
Рядом оказалась Байсюэ. Она стояла у колонны и смотрела на него с пониманием, будто видела, через что он только что прошёл.
— Ты справился, Цзяньюй, — сказала она мягко. — Я в этом не сомневалась.
Цзяньюй поблагодарил её и огляделся.
— А где Юншэн? Вы тоже попали в иллюзии?
— Да. Но смогли выбраться. Юншэн ищет выход. Нам надо скорее найти Яохань. Скоро это место превратится в поле боя.
— Опять ваши секретики… — радость от победы над своим страхом сразу померкла. Цзяньюй вспомнил, почему злился на Байсюэ и Юншэна. Но сейчас главное было — найти Яохань, у них у всех была одна цель.
_____________________________________
*Цунь — мера длины. 1 цунь ≈ 2.4–3.2 см