Её голос дрогнул. Но она смотрела в воду, не отводя глаз.
Но отражение не исчезало. Рядом появился Цзяньюй, смотрящий с укором.
— Я не всё предугадала. Но я не дам этому страху стать моей сутью.
Она опустилась на колени и дотронулась до поверхности воды.
— Ты не должна стать оружием, как это сделали со мной. Ты — моя ответственность. Я уже не смогу изменить то, что сделала, но я не стану жертвовать тобой. И никем.
Водное зеркало дрогнуло и растеклось, отражения исчезли. Воздух стал легче. Колонны начали таять в белом свете.
Байсюэ закрыла глаза на мгновение. А когда открыла — снова стояла в зале, где царила тишина. Иллюзия рассеялась.
— Подождите меня, — прошептала она. — Я иду.
Юншэн стоял посреди разлетающихся осколков прошлых жизней: его поражения, его одиночество — всё закручивалось в вихре памяти и страха.
В его голове снова звучал странный голос:
— Если ты не помнишь — значит, её не было. Ты прожил столько жизней, что заблудился в собственной лжи.
Юншэн стиснул зубы. Закрыл глаза. Закрыл уши. Хотел исчезнуть.
Но…
Ощущение.
Мягкое, едва уловимое прикосновение к сердцу. И словно в нём отозвалась тонкая струна, до этого прижатая под слоями вины, бессилия и тысячелетнего одиночества.
Ощущение, что он не один.
«Я с тобой.»
Он не знал, была ли это настоящая Байсюэ. Или его собственное желание.
Но он поверил.
— Я помню, — прошептал он. — Пусть даже весь мир забудет. Я — нет.
Юншэн был небесным хранителем памяти — не по титулу, а по сути. В его крови текло прошлое, в его дыхании — эхо жизней, которые канули в небытие. Он помнил всё, всех и всегда. Он существовал, чтобы помнить и напоминать.
Даже если лицо Байсюэ расплывалось перед глазами из-за воздействия тёмной энергии, чувство оставалось неизменным.
Иллюзия дрогнула.
Пустота завыла, как зверь, лишённый добычи. Воздух сперва сгустился и вдруг стал лёгким и чистым, как после дождя.
Юншэн стоял на гладком каменном полу. Он коснулся груди — там, где сердце сохранило чувство, позволившее ему вспомнить, зачем он был здесь.
— Спасибо, — сказал он, ни к кому конкретному не обращаясь.
Юншэн огляделся. Он был всё в том же зале с колоннами, где они потеряли друг друга из виду. Значит, Цзяньюй и Байсюэ тоже попали в иллюзии?
Рядом послышались шаги. Лёгкие, осторожные, но знакомые до боли. Между тенями колонн возникла фигура — Байсюэ.
Он молча подошёл и обнял её. Она лишь на миг позволила себе расслабиться и прильнуть к нему, но быстро отстранилась. Её взгляд нервно скользнул по залу:
— Где Цзяньюй?
— Наверняка тоже попал в ловушку иллюзий, — Юншэн вскинул голову.
— Надо найти его, пока не поздно. Если он не сможет выбраться из иллюзии, то его душа растворится в Пустоте.
— Мало одну Яохань искать, так теперь ещё и дружка её… — Юншэн вздохнул, отводя взгляд.
— Зачем ты так? Он просто не понимает, с чем имеет дело. И мы в этом тоже виноваты. Наверное, стоило всё рассказать им с самого начала. И он хочет защитить Яохань. Так же как и ты — меня, — Байсюэ подошла ближе и взяла Юншэна за руку.
— Можно подумать, я бываю таким же безрассудным…
— Иногда даже хуже, — Байсюэ улыбнулась и сжала его ладонь в своей.
Дальше они двинулись вдвоём. Где-то среди высоких колонн пульсировала ещё одна душа.
Время от времени Юншэн опускался на колени и прижимал ладонь к полу, как уже делал наверху, когда они искали Яохань. От его ладони во все стороны разбегалась паутинка тонких золотых нитей энергии, покрывая пол светящимися прожилками. Но тьма давила. Паутинка увязала в тенях как в смоле и не могла распространяться дальше. На лбу Юншэна выступил пот.
— Попробуй искать не сквозь тьму, а место концентрации тьмы, — Байсюэ осторожно положила руку ему на плечо.
Он кивнул и усилил поток энергии. Золотые нити стали толще, превратились в щупальца света. И вдруг — сопротивление! Как будто что-то сжало их в кулак... а затем снова отпустило.
— Есть! — рывком поднялся Юншэн.
В пятидесяти шагах, меж двух колонн, низко над полом висела сфера из сплетённой ночи. Она слегка пульсировала, как размеренно бьющееся чёрное сердце.
— Он там! Но мы не можем просто вытащить его силой, — сказала Байсюэ, подойдя ближе.
— У нас мало времени. Пробуждение Юэзциня скоро состоится.
Юншэн вскинул руку. В следующее мгновение воздух перед ним отозвался знакомой вибрацией и сложился в копьё.