Цзяньюй шагал по тропе, не чувствуя тревоги, будто весь тяжёлый груз последних часов спал с его плеч. Над головой склонились цветущие ветви — багряные, розовые, золотые. Лепестки падали мягким дождём, путались в волосах, ложились на плечи. Воздух был тёплым и пах цветочным мёдом.
Рядом шла Яохань. Смеялась. Настоящая, живая, счастливая. Её тёмные волосы были собраны в изящную причёску: несколько прядей были аккуратно закручены и переплетены розовыми лентами, а остальные свободно ниспадали на плечи и спину, блестя в солнечном свете. На ней было воздушное розовое платье из тонкой ткани, которая колыхалась при каждом её шаге. Она выглядела так, будто сама была частью этой весны.
Цзяньюй смотрел на неё — и не мог отвести взгляда. Он не видел её в таком платье с самого детства, и Яохань так одевалась на праздники: воздушные рукава, расшитый подол, ленты в волосах. Потом они начали обучение в Школе Пяти Циклов.
А теперь… будто время обернулось вспять, и он снова видел ту девочку, которой когда-то давал обещание идти рядом.
Она что-то рассказывала о странных зверьках в саду, о ссоре двух стариков в деревне. Он слушал, не перебивая, только улыбался.
— Я всегда знала, — сказала она вдруг, остановившись, — что могу на тебя положиться.
Она взяла его за руку.
— Ты всегда будешь рядом?
— Всегда, — прошептал он.
— Тогда мне нечего бояться, — сказала она и поднялась на носочки, чтобы поцеловать его.
Это было просто. Необъяснимо легко. Мир вдруг стал тише, светлее, легче.
Было только это прикосновение, и её дыхание, и ладонь, скользнувшая по его щеке. И он не знал, как так получилось, что сердцу его вдруг стало тесно в груди.
Её губы были тёплыми и мягкими. Неуверенное прикосновение, словно вопрос. Цзяньюй затаил дыхание, опасаясь пошевелиться, чтобы не спугнуть это хрупкое чудо.
Это происходит на самом деле, — подумал он. Не мечта, не иллюзия…
И он ответил ей — несмело, осторожно. Он боялся быть грубым, не хотел испортить этот момент. Он хотел остаться в нём навсегда.
В его поцелуе было всё: и детская клятва защищать, и взрослая нежность, и невыносимое облегчение. Они вместе.
Когда она отстранилась, её глаза были закрыты, а на губах оставалась едва заметная улыбка...
…А потом всё оборвалось.
Цветы исчезли. Ветви почернели. Воздух стал тяжёлым и запахло железом и кровью.
Цзяньюй моргнул — и увидел Яохань лежащей на земле… Спутанные волосы, порванное платье… Он бросился к ней, но тело было холодным. Сердце не билось.
— НЕТ! — крик вырвался, хриплый, отчаянный. — Я же только что был с ней! Я был рядом!
— Но ты не успел, — раздался голос.
Он обернулся — и увидел Байсюэ. Она стояла чуть поодаль.
— Мы доверили её тебе, — произнесла богиня. Голос её не осуждал — но именно это делало всё только больнее.
— Нет, — прошептал он. — Нет, это не так. Я… я был рядом… Я…
Слова утонули в густых, вязких тенях. Земля под ногами зашаталась. Лес растворился. Всё вокруг сгорело дотла, оставив только пустоту — и голос, уже другой. Незнакомый.
— Ты никого не можешь спасти. Ты всегда запаздываешь. Ты всегда второй. Ты просто… лишний.
Мир задрожал. Всё рушилось.
Цзяньюй остался один. На коленях, сжимая в руках окровавленную ленту Яохань.
***
Юншэн шёл последним. Он чувствовал, как нити Пустоты вибрируют, прикасаясь к его сознанию. Байсюэ и Цзяньюй шли впереди, но вдруг — шаг, поворот, и они исчезли. Без следа. Он выдохнул и напряг внутренний взор, пытаясь нащупать их ауру…
… Юншэн стоял на берегу озера. Воздух был наполнен запахом воды, чуть влажной травы и чего-то цветочного. Над головой плыли ленивые облака, отражаясь в водной глади. На другом берегу тянулись зелёные холмы, издалека казавшиеся мягкими как одеяла.
Байсюэ сидела на широком плоском камне у самого берега. Она опустила ноги в воду, и прозрачные волны обнимали её щиколотки, тонкие круги расходились от ее ступней по воде. Она слегка наклонилась вперёд, подперев щёку рукой, будто задумалась. Свет, отражённый от воды мягко ложился на её лицо, оттеняя прозрачную кожу, чуть тронутую румянцем.
Она подняла на Юншэна взгляд. В медово-золотистых глазах было только тепло. Только он.
Юншэн подошёл и сел рядом. Байсюэ мягко коснулась его плеча, прижалась к нему, осторожно переплела их пальцы. Её голос, её тепло, её прикосновения — всё было слишком реальным, чтобы быть иллюзией.
— Ты слишком серьёзен, — сказала она и улыбнулась. — Здесь уже всё закончилось, помнишь?
Юншэн моргнул. Это… невозможно.
— Мы… выиграли?
— Мы свободны. Мир в порядке. Нет больше нужды бороться, притворяться, ждать, терять. Только мы. Здесь и сейчас.
Юншэн смотрел на неё, как на луч солнца после бесконечной ночи. Это была мечта, и он так хотел в неё верить. Хотел остаться здесь. Навсегда. Если это сон, пусть он не кончается!
Он потянулся, чтобы коснуться её лица…
…и не смог вспомнить, как оно выглядит.
Её черты начали размываться, превращаясь в бесформенное белое пятно.
— Байсюэ?
Никакого ответа. Что-то, отдалённо напоминающее губы, двигалось, но никакого звука не было.