— Разъясните, лейтенант.
— Ты понимаешь, что мной сказано?!
— Да, командир.
— Правильно понимаешь?
Я сомневаюсь, что вообще что-то пойму… Лейтенант очень быстро прочертил рукой в воздухе знак — соблюдать ментальное молчание, но он обращается ко мне по ментальной линии…
— Не уверен.
— Герф, под наст провалиться легко, а вот выбраться… особенно, если наст скрывает пропасть, которую ты, может, и не видишь, но до нее один только шаг.
Я не понимаю ничего… Наст — значит Скар… Он имеет в виду…
— Но полковник Скар…
— Помолчи, Герф. Ты думал, что делаешь?!
— Думал.
— Ты понимаешь, что происходит?
— Так точно.
— Так вот, Герф — ни хрена ты не понимаешь!
Айнер, наконец, остановился — видимо, до него дошло, что аналогии я проводить не силен…
— Ты по какому принципу отчетные записи ведешь?
— Составляю подробный отчет происходящего. Сохраняю на дополнительный носитель то, что должно быть сохранено моей памятью, то, что…
— Соображай быстрее!
Айнер не с добром мне в глаза смотрит… Лучше промолчать…
— Герф, ты думаешь одновременно с тем, как направляешь мысли на запись. Тут недалеко до серьезных проблем. Это хрупкая грань. Сначала думай — потом записывай. То, что ты сохранишь на ошейник, будет проверено. И помни, что в первую очередь, — это отчет. Твои мысли, хранимые на ошейнике, как и на каждом другом носителе, кроме твоей головы, — принадлежат не только тебе одному.
— Так точно.
— Есть ошибки, за которые отвечают жизнью. Не забывай об этом. И есть ошибки, за которые ответ не ты один держать будешь. И об этом не забывай. Мы не на особо секретном объекте, но нас — и наши фоны, и нашу технику — проверяют. И об этом не забывай. AVRG жесткая система — не забывай. Мы воюем, и для этого нам нужен порядок — не забывай. Мы выживаем — и делаем это вместе. Помни об этом, Герфрид!
— Так точно.
— Запомни, если нарываться долго и упорно, — нарвешься. Ты просто делай то, что должен. Думай не только о том, что делаешь, что говоришь, — думай о том, что думаешь, что запоминаешь… а главное — что записываешь.
— Так точно.
— Ты волен думать обо всем. Ты обязан не нарушать четко прописанных правил только деяниями. Но ты должен помнить, что мысленные действия могут переступить порог виртуального поля — подойти к полю реальному. Ты можешь перейти от мысленных действий к действиям обычным. Но мы способны узнать, что ты перейдешь к действиям еще до того, как ты к ним перейдешь. Способны узнать, к каким действиям ты перейдешь от каких мыслей. Для этого мы применяем расчет будущего. А твои мысли для проверки мы берем из твоей памяти. Но твоя память закрыта для нас — порядок такой. И мы берем только ту твою память, которую дает нам твой ошейник. Делаем мы это только тогда, когда в этом есть серьезная необходимость. А необходимость — это серьезные подозрения и серьезные проступки.
— Так точно.
— У нас почти нет времени. И мы способны четко увидеть то, что ищем, имея одну только обобщенную схему памяти — отчетной памяти. Поэтому мы и установили четкий порядок ведения отчетов. Только нужное. Ничего лишнего быть не должно. Понял?
— Так точно.
— Твои мысли принадлежат тебе — это твое право, это данная тебе свобода. Но то, что запоминает твой ошейник, — не твое.
— Так точно…
Айнер сел на едва обозначенное в ярком свете кресло, откинулся на его спинке… и положил на стол блок сахара…
— Хватит тупить. Возьми — помогает…
Я взял блок…
— Герф, мы создали эту систему, чтобы обеспечить порядок, — и нам он обеспечен… Но за этим стоит строгий контроль. Стоит нам потерять его над чем-то одним… Нет, всей системе от этого не рухнуть! Но ей будет нанесено тяжкое увечье! И случится что-то подобное тому, что случилось с нашей техникой. Машины служат нам. Но подчиняется нам только часть машин! А с другой их частью — мы воюем! Мы никогда не должны забывать этого! Того, что произошло это от одной ошибки, Герф! От одной!.. Мы не можем сохранить систему без поддержки техники, и нам приходится полагаться на технику. Но мы должны быть готовы к сбою — постоянно готовы. Та же модель применима и к обществу. Агрессивная внешняя ситуация увеличивает возможность поломок внутренних. Мы все контролируем, все держим в своих руках. Это делает каждый из нас! И если кто-то что-то упустит, стоять ему врагом по другую сторону системных границ!
— Так точно.
— Но есть еще кое-что, что учесть следует… Помнишь, я тебе про пограничную зону нарушений говорил?
— Да.
— Это почти то и есть… Мы избегаем вражды между нами. И за установленным порядком следит у нас техника — по большей части. Мы не обязаны доносить об известных нам преступных мыслях. Но только до поры. Нельзя будет не отнести эти мысли к преступлениям, содеянным в будущем времени и в реальном пространстве — мы обязаны будем донести. И это будет серьезное обвинение — будет проведено серьезное расследование и будут приняты серьезные меры. Ясно, Герф?
— Так точно.
