— Не такой у нашей дружбы конец — не равнодушие, не ненависть. Нор скоро забудет про страх — он перешагнет его пределы, но не борясь с ним, а подчиняясь ему. Его отчаянье положит конец этому сраженью — Нор прервет его, прекратит о нем думать. Сейчас такой боец еще нужен и Айнеру, и капитану. Но скоро им будет его не сдержать. Он уже опасен.
— Не держи его больше и ты, Сорг.
— Не могу. Мы схватились насмерть где-то на границе и держим друг друга. Отпущу — он мне руки скрутит, за собой утащит — и мы пропали.
Окончательно загруженный Сорг замолчал, склонил на острые колени голову. Не понятно — спит он или умер. Хорн, чтобы не спать, устроил крысам прогон по рукам… так они энергии больше жгут. С крысами действительно теплей. Теперь и мы с Лесовским не против подобравшихся к нам клочков меха. Но я уже так заледенел, что немеют руки… Я ужасно хочу есть… У меня появились нехорошие мысли, что эти искристые крысиные шкурки сойдут не только как обогреватели… Открыл Лесовскому линию…
— Влад, знаешь, я думал, здесь воюют сверхлюди…
— Так и есть, только они все в бреду…
— Беспросветно как-то…
— С фонарем ничего еще…
— Да я не про карцер… вообще.
— А чего ты ждал от этой морозилки на пути всех войск?
— Как думаешь, что нам с тобой сделают?
— Ничего не сделают. Айнер строгим выговором врежет, и только… На отделении и так уже три жестких штрафных — больше и недопустимо. Мы на взвод не одни такие… Дальше так пойдет — командир штрафную роту получит. У них тут так не положено, но бывает. У Борга уже есть такие — под его постоянным контролем, под неусыпным наблюдением DIS — других таких ему не надо… Мы с тобой по краю пройдем.
— Получим по заслугам — до следующих столкновений, когда эти «заслуги» будут перебиты другими. Тогда штрафы спишут… И, считай, отделались… А остальные как?..
— Если они еще не были у карателей на жестких правах — с ними худшим образом обойтись никак не смогут.
— Черт… А Стикк… Ему больше других отвечать… Айнер его еще перед Нором к «теням» пошлет… А Стикку к ним не по нехоженой тропе идти…
— А что Стикк?.. Отвечать он по своей воле вызвался…
— Мог на нас свалить — нашу-то вину… так не свалил… Теперь совесть гложет…
— Да черт с ней… Каратели ему нипочем. Он как уходит, так и приходит — привычное дело — и ему, и им… А Нору худо будет — его сурово отработают. Ему не долго «последний разговор» ждать осталось. Стабильно штрафных у них тут наперечет. Долго их, как я понял, не держат…
— Их, видно, ликвидируют по большей части…
— Но и выбор дают — в бою пасть. Если Нор еще чего не натворит, Айнер ему такую возможность предоставит с указанием прямого пути…
— Влад, Айнер его, как крысу, на врага швырял… Не берет его гибель, хоть на лучи бросай…
— Просто он еще не окончил борьбу…
Я стал думать про… Даже страшно подумать, о чем я после всего этого стал думать…
— Влад, а за проступки всегда такие кары были — «огнем по рукам»?
— Похожие были всегда… Но был вроде период какой-то, когда это под запретом было. Тогда за проступки кого-то могли годы где-то взаперти держать… Вроде и пытки были запрещены когда-то… хоть их и применяли — тайно только…
— Выходит, нельзя без этого никак?
— Иначе никак… до тех пор, пока мы еще такие, как есть.
— Все же тюрьмы — это как-то не так страшно, как…
— Если эти тюрьмы не такие, как наши карцеры…
— Верно. Но все же…
— Этого давно уже нет… И я думаю, Герф, что не зря такой порядок отменили… У системы он сил и средств много отбирал, а результаты… их почти не было. Знаешь, Герф, я уверен, что… Человек должен бояться наказания — по-настоящему бояться… Иначе его ничто не остановит.
— А честь?..
— Честь — это что-то прикрепленное к разуму. Те люди, которые не способны определить ее истинную цену, отдают ее почти даром, меняя на никчемные вещи… которым тоже не знают настоящей цены. Ну а тупость — всегда наказуема…
— Думаешь всегда?
— Тупость не дает человеку наказать себя самому. А это значит — не дает ему возможности отметить и запомнить ошибку. Он будет ее повторять. И он получит наказание от системы…
— А что если кары не последует?
— Он не получит урок. Его ошибки ничто не пресечет, и они уничтожат его. Наш мир не прощает постоянных ошибок — он проводит среди нас жесткий отбор. А честь — основной его принцип.
— Согласен, в общем… Только при допуске суровой кары разбор должен быть очень точным — не то невинный пострадает зря… Наказание ведь получить может только виновный — невинный получит одну только муку. И это не послужит уроком для усмирения по закону… это послужит толчком к сопротивлению закону.
— Странно как-то, что тебе это в голову пришло, Герф… Системе нашего уровня этого не нужно — у нас аппарат власти работает четко по закону… И мы все контролируем его работу строго по закону… А закон служит нам так, как мы служим ему…
Унхай вышел из темного коридора, без малейшего шороха зашел во мрак этого карцера — словно ниоткуда явился… Он пришел, когда уже исчезли все крысы и темень затаилась тишиной…
— Лесовский, со мной. Герф, иди за «защитником».
