— Зачем это вы его к нам приписать хотите?
— Он не считал людей высшими существами.
— Вы что-то совсем переусердствовали со своей идеологией… Смотрите, чтобы у вас, как у людей, ум за разум не зашел.
Крыса вперила в меня умудренные жизнью глазки-бусинки… Я и так не понимаю ничего, а когда крысы дебаты устраивают, только хуже.
— Таких людей можно считать героями. Нас бы не было, если бы не такие люди, как генерал Роттер.
— Да, все это произошло благодаря генералу Роттеру… Понятно — Роттер Великий Герой Великой Победы, и все мы очень ценим то, что он сделал. Только он о нас не особо думал. Мы бы не уцелели, если бы не…
— Его цель была больше, чем мы. Он не открыл
— Для нас другие миры слишком далеки. Айнер нас всех спас.
Крыса сразу выпрямилась — они всегда так делают, когда о нем речь заходит. В Ночь Памяти они устроили бденье и шествие. Мы тоже все участвовали, но не так активно. Память — это хорошо, но долго не спать — кошмар…
— Бессмертный Завершил Задачу. Но мы не должны забывать и тех, кто открыл ему путь к Великой Победе. О тех, кто помог по нему пройти Бессмертному.
— Если вы имеете в виду Айнера…
— Люди оставили этот мир, уйдя вслед за
А… Крысы…
— Это вы про
— Тени не ушли.
— Очень понятно.
— Дыхание
— Да, у людей всегда так… Так и пошло все с самого начала одно за другое цепляться, что бы они ни делали. Жалко мне их — таких, как эти солдаты…
Невеста оскалила зубки…
— Это люди нам на память эти беды оставили. Отключайся от крысы — сейчас остальные передатчики в радиус восприятия войдут, сеть связи восстановят…
Да от их ментальных помех даже Центральный компьютер вырубился. Только так Айнер и смог в его систему без идентификации войти и остановить весь этот кошмар… Крысы могут одновременно поддерживать связь с тысячами себе подобных. Если я настроюсь на восприятие крысиных передач — будет информационный передоз. Мне кажется, что дело не только в помехах, — и одной крысы достаточно…
— Стойте, крысы, а у нас ужин будет?
— Кот, перестань, а то они нас прогонят…
— Думаешь, они юмора не понимают — видишь, как смеются?..
— Крысы не смеются.
— А ну вас всех…
Крысы действительно не смеются… Никогда не видел, чтобы они смеялись. Просто у них что-то недоразвито. Правда, у нас тоже что-то недоразвито — мы тоже не смеемся. Разве что — мысленно. Но так и крысы могут… А насчет ужина — это я, конечно, не очень тактично выразился… Пока они спокойно относятся к тому, что мы их едим, охотимся — понимают, что это закон всего… Верно, это — закон. Но мало ли что, передумают еще? Лучше судьбу не испытывать… А вообще крысы считают, что все просто перестраивается — не просто строится и разрушается, именно — перестраивается… Съеденные мной крысы становятся мной, достраивая меня, — вот так. Я строю себя из крыс! И крысы думают, что это — истинное бессмертие. А я так не думаю… Не хочу такого бессмертия — хочу другого… Еще им не важно — станут они живым существом или не живым и не существом вообще. А мне… Мне тоже не важно, кем или чем я стану… Никакой разницы — крысой, червем или перегноем… или просто — углеродной пылью. Это буду уже не я. А мне нужно быть только мной. И мне очень нужно быть. Точно… Но лучше об этом вообще не думать. Когда не думаешь о плохом… Нет, плохое никуда не девается, но зато кажется, что оно куда-то делось. Но я знаю, что все, что только кажется, всегда опасно — ведь это только кажется. Надо набраться смелости и посмотреть правде в глаза — это безопаснее. А раз правде в глаза смотреть не так опасно, как неправде, — это не должно быть так страшно. Страшнее смотреть в глаза более страшной опасности. Точно… Но все равно сделать это сложно. Крысы — они философы… А я… Я не философ — я кот.
Ну ладно — они не довольны, что я отвлекаюсь… А то я так могу все подряд записывать. Нравится мне это…
Похоже на карательные части DIS… О темных подземельях я знаю лишь понаслышке, но и этого хватает, чтобы озноб пробегал по позвоночнику при одной мысли о них… Только здесь светло — хорошо видно то, что каратели обычно скрывают тьмой… От этого до костей пробирает.
