Начинаю понимать, что мы еще живы, только сейчас, когда появилось время осмотреть площадь… Андроиды стягивают регенераторами тяжелые раны — тем бойцам, которые еще смогут встать в строй… Тех, кто едва дышит, добивают сержанты… Мы на этой операции не один раз подставлены были — уцелели лишь по воле судьбы, вернее — Айнера. На этом поле битвы нет мест ни случайности, ни неизбежности — стечение обстоятельств расчерчено на чертежах, на них рассчитаны и погрешности. Айнер решает нашу участь наряду с врагом — так же ломает через колено, только его перелом по другую сторону. И планы противника, и наши промахи были им учтены. Он знал, что делать, если мы с Лесовским скорость сбросим при резком перебое… Он отвел удар — и не переложил схватку на плечи нашей несокрушимой техники… Этот офицер контролирует бой на каждой ступени. И пока еще наши потери не так велики — у нас остались «защитники». По ходу сложной операции мы не пустили в расход нашу технику. Но мы в ловушке — скоро нас в кольцо возьмут. Чтобы не думать об этом, перезаряжаю энергоблок — он почти пустой… Буду считать, что Айнер знает, что делать и на этот раз.
— Нам недалеко было под расщепители лечь…
— Не успел заметить, что там случилось… А ты, Герф, видел?..
— Нет. Пропустил схему. У
— Точно, но и с толку сбил нас он — этой схемой. Он S9… Не должен офицер S9 так близко с нами воевать. Никогда мы его не догоним.
— При крайнем старании хоть не отстанем. Не вровень, так за ним пойдем.
— Делать нечего…
— По мне он — лучший командир из тех, что у нас были. Он постоянно думает — и о системе, и о войне, и о нас — о каждом бойце, машине. Таких больше нет.
— Герф, что-то холодает здесь быстро, и воздух будто перекрыт…
— Ничего в этом чертовом подземелье не работает.
— Ночью такая морозилка будет.
— Мы еще не на поверхности…
Влад отстегнул флягу… Пить хочется ужасно… и есть. Краем глаза уже вижу поджаренную корочку бифштекса, чувствую аромат подливы, пусть синтетического, рассыпчатого риса, ощущаю еще теплую мягкую булочку, сжатую в примерзшей к излучателю руке, и вместо пыли на зубах хрустит салат из свежих клубней… Но про столовую нам здесь и думать не дадут… Айнер идет к нам…
— На пост! Схему пропустили! Запрещено ментальный канал в личных целях во время проведения боевых операций использовать! У вас штрафные вычеты будут! Обоим выговор впишу!
— Так точно.
Лейтенант указал нам дулом излучателя на угол здания, ограничивающего площадь с севера, северо-запада. Там на контроле трое наших — Нор, Сорг и Хорн… Вот и все, что от отделения осталось… Да и то, Нор, вроде, уже за предел зашел — каждое его движение ненормальной быстротой и резкостью выпадает, будто его на бой бросает что-то, что сильнее него. А Сорг и вовсе на последнем издыхании — еще один шаг его замертво свалит. Сменили их, но они не ушли — припали к стене тут же на месте, не разжимая закостенелых рук на остывшем оружии. Хорнкйенг пост Унхаю сдал и отошел подальше — он единственный здесь спокоен до того, что его улыбку не дергают судороги. Ясно, почему его из роты лучшим считают…
Айнер поставил нас на охрану тупиковой дороги и вернулся в центр площади — сел на пьедестал вместо дезактивированного постамента. Призрак генерала Веровского на крыле поверженного C499 еще мерцает у него за спиной на остатках резервной энергии. Рядом с Айнером застыл его «спутник»… Все как-то намертво затихло. Влад всматривается в пустые бойницы зданий, в тяжелый сумрак, нависший над улицей, упирающейся в щит заблокированных секторных врат. Отсюда не открываются огневые точки за пределами восприятия, и «защитники» наготове… А Влад все равно вглядывается в пустые окна…
— Ни бой, ни стимуляторы — ничто этот чертов голод не отбивает… Есть хочу ужасно — не могу больше.
— Не судьба тебе… За это, Герф, Стикка благодари.
— Да он тоже голодный… У него на завтрак одни насмешки надо мной были. Не уверен, что он их ест…
— Он питается духовной пищей.
Мы посылаем короткие мысли, чтобы не утратить сосредоточенность и не пропустить схемы командира. Но эти сигналы необходимы — слишком жесткий стимул нам задали последней дозой. Если не бежать, можно просто отрубиться — заснуть с открытыми глазами от того, что сердце попусту гонит кровь на высоких оборотах.
— Как думаешь, почему
— Постараются перебить всех, кого смогут, и отойдут. Рано еще.
Влад так и не повернулся… смотрит на улицу. На нас давит тяжелое ожидание. Это застойное время растянулось от считанных секунд до бесконечности… Хоть я ужасно вымотался, и ноги уже ноют от нагрузки, мне трудно выдержать бездейственное напряжение. Уже мерещится яркий свет на периферии зрения. Скоро
