Нас не сменили — только усилили пост. Но даже после минутного отдыха, выпавшего каждому, соображаем мы лучше.
Айнер встал за спиной машины… Не может он на месте сидеть — у него просто спина болит…
— Помни, боец, что личное — это еще не собственное.
— Так точно.
Не привыкать — я и личный номер получил от убитого бойца, на место которого меня распределили. У нас нет ничего собственного… Имена — характеристики и только… Личное оружие, снаряжение — это принадлежит системе, как и мы… То, что принадлежит всем, не принадлежит никому — так говорит Стикк. А я уверен, что общее — это общее. А общее принадлежит всем вместе и каждому отдельно, но только — отчасти. Айнер подтвердил мои мысли кивком и скривил тонкий рот…
— Да, Герф, и жизнь тебе дали в личное пользование — право на собственность закреплено за вооруженными силами AVRG, за армией. Это правило системы. Мы бы слишком берегли жизнь, если бы она принадлежала только нам, и совсем не дорожили бы ей, если бы она была полностью чужой.
Мороз пробежал по коже — так каждый раз, когда кто-то из офицеров мне в голову проникает. Они к этому привыкают и уже не замечают, что читают — закрытые мысли. Но у Айнера, похоже, привычки под контролем — уж очень ехидно он рот кривит…
— Не читаю я твои мысли. Ты мне и без них насквозь виден. Понял?
— Так точно.
Правда это, но поверить трудно… Из-за этого Лесовский высших офицеров стороной обходит…
— Унхай, как они тебе?..
— Скоро привыкнут. А пока я им плечо подставлю.
— Другого от тебя и не ждал. Присмотри за ними. Из них толк выйдет.
Лейтенант вернулся на пьедестал — сидит как изваяние… Унхай сканирует объект с должной четкостью — сейчас в счет идут и пробоины стен этих зданий, и сорванные панели, и разбитые блоки — все, что у нас на пути станет… Нор вперил в нас с Лесовским буровой взгляд… Он хищник, сразу видно… Затаивается и нападает — каждое редкое движение — резкий, стремительный выпад…
— Герфрид, Владислав — подходящие характеристики. Таким здесь и место. Мы с вами еще после битвы попируем. Ради такого дела пару скингеров к ужину точно забьют.
— Очень кстати бы.
— Да, только с этим нас торопить будут.
— С чего так?
— Здесь счетчики времени всех погоняют.
— Не бичами же они нас гнать будут.
— Больше нечем. Их, Герф, слушать следует.
Нор мысли спешно излагает, чтобы сигнал не пропустить — ему просто приперло сказать что-то, как можно быстрей. Он отключил затемнители — за ними его пронзительные глаза берут информацию отраженного света, как сканеры машины, хватают, как узкие зрачки хищной твари, и скрывают, как бледные пленки на глазах мертвеца, которые ничто не отсекают от ровного потока с его уже ничего не значащей информацией. Влад тоже почувствовал, что с Нором не так что-то, и на секунду перевел на него синие глаза — прямо световые сигналы воздушной тревоги…
— Так уяснил, что тут со временем что-то не то происходит…
— Правильно, Лесовский.
— Командир взвода наш тоже тут воевал, тоже про счетчики времени говорил… Несут они нас черт знает куда, не разбирая пути… хорошо, что мы его еще разбираем.
— Об этом за сутки узнаем — не дольше.
— Мы на острие…
Нор коротко кивнул…
— Острие — это пока еще взлетная площадка, но все знают, что с него и сорваться можно. От него отходит полоса разгона. Сложить полосу на короткий разгон или раздвинуть — это выбор. И, похоже, это уже наш общий выбор.
— Он возложен на плечи наших командиров — не на наши.
— Нет, Герф. Он сошел на всех нас. Значит, решение может стать продиктованным нашей силой — оружием.
— По приказу верховного главнокомандующего мы и кипящей воде пузыриться надрывами не позволим.
— Он передал силу нам. Мы применим эту силу. Надо будет — против него.
— Кончай с этим. Снегов контроль не утратил — он эту силу сдержит.
— Здесь что с конвейера бойцы, что из чертовой бездны — все одно. Не много у нас сражений впереди.
— Значит, надо так.
— Не за что эти бои.
— Бои всегда за победу.
— Еще не поняли, что здесь происходит? К вечеру поймете. Мы ждем неизвестно чего, а если так дальше пойдет, Хантэрхайм и до Полуночного турнира не простоит. А там «белых медведей» ничто не удержит.
Унхай взял Нора за предплечье — это почти что арест. Но Нор сержанту дублированной линии не открывал…
— Ты на посту.
— Унхай, мы за сигналом следим. Нам в кровь въедливую дрянь пустили — свалит нас, если просто стоять будем. Если еще и молчать — не выдержим напор этой дозы.
— Нор, считай, что я твои мысли читаю.
— Они должны знать. Это из-за того, что Снегов заледенел от прожитых лет и забыл, что он — человек.
— Мы под присягой.
— Мы присягали человеку!
— Верховному главнокомандующему.
— Но человеку!
— Тому, кто верен долгу.
— Долг не для всех един.
— Молчи, Норглан, не то спишут.
— Да плевать. Хоть сейчас расстреляйте. Кого тогда вперед бросать будете — на лучи?
