В тринадцатый день пятого месяца Золотой Сестры небо над пристанью было ярко-голубым, жарко светило солнце, и морские волны тихо шипели, принося на влажный песок белую пену. Лучше погоды для открытия магического портала и представить нельзя. И Мия с бешено бьющимся сердцем первая вытянула руку. На ее ладонь легла маленькая горячая рука Севен, на ненависть к которой не осталось времени. Аман и Джетро сложили свои ладони поверх их рук,
Над головами четверых вынужденных союзников загрохотал гром, как перед сильной непогодой, засверкали золотистые страшные молнии, а потом небеса разверзлись, став из голубых белоснежными. На небе появилась лестница из облаков и радуги, принявшая вид лестницы.
Мия Мелтон первая поставила ногу на небесную ступеньку, сразу ставшую твердой под ее сапогом, и, прерывисто вздохнув, стала подниматься в Светлое Царство, не оглядываясь.
Молодой наемнице Эдит недавно исполнилось двадцать лет, когда на ее долю выпала тяжкая участь стать пленницы мрачной тюрьмы, известной в марентийской столице, как Каменные Башни. Замок из холодных серых камней, время от времени выпускающий знатных пленников и почти никогда — простолюдинов, принял под свою крышу и ее, потомицу Великой Матери. Почему так вышло, ей толком не объяснили, да и сама девушка осознала лишь часть случившегося, а именно: проклятая Шанталь сделала все возможное и невозможное, чтобы засадить ее сюда. Удалось избежать неприятного разговора с кардиналиссой, но это и было хуже всего. Эдит смогла бы объяснить ей лично, что не убивала Раймонду Вион, однако первые несколько дней её никто не желал допрашивать.
Одиночная камера — тихое, мрачное и унылое место, к знакомству с которым Эдит морально готовилась много дней, пока жила в просторном и уютном замке Матиа. Всё хорошее когда-нибудь заканчивается, и раньше обычного для таких, как Эдит. А Мию она не видела ни разу, значит подруге удалось бежать. И это славно. Этой мыслью девушка утешала себя три дня, а утром четвертого её увели на допрос. Пустой узкий и полутемный коридор, несколько крутых лестниц, и вот она уже в кабинете дознавательниц. Только хлопнула дверь, закрытая конвоиров, и две похожие одна на другую женщины — невысокие, тощие, с острыми крысиными личиками, одетые в ослепительно белые рубашки, хищно воззрились на неё.
− Здравствуйте, сударыня, — сладко улыбнулась одна из них. — Присаживайтесь, пожалуйста
Допрос проходил криво и гнусно, в тягостной давящей обстановке. Дознавательницы не пытались узнать правду, но стремились выспросить у Эдит то, что хотели услышать, дабы занести это в акт допроса. Только откуда ей было знать про смерть Вион, если она даже не имела понятия, что произошло на самом деле? Шанталь сказала, что Эдит якобы ударила марентийскую генералессу ножом в горло, но об окровавленной одежде мнимой убийцы не упоминалось абсолютно нигде. Видимо, марентийское следствие решило полностью проигнорировать этот факт, и Эдит предполагала, что в суде поступят также. Кардиналисса Анна сделает все, чтобы примерно наказать убийцу любимой племянницы. Девицу Листон ждет петля или плаха, а герцогиню Матиа — слава и почет.
Это было настолько несправедливо, что будь в душе Эдит хоть немного меньше крепкого колючего льда, она разрыдалась бы прямо на допросе. Однако толку в слезах нет и быть не может. Ее не пытали — и на том спасибо.
После двух дней многочасовых — и как только сами дознавательницы выдерживали — допросов наступило прежнее тяжелое затишье. Лежа на жесткой тюремной кровати, пленница молча смотрела в серый потолок и пыталась гнать прочь досадные мысли. Так прошли сутки, а потом она узнала у конвоира, что наступило утро седьмого дня первого месяца Золотой Сестры. Второй летний месяц — и его приходилось встречать в тюрьме.
Крысообразных дознавательниц всегда было двое, хотя девушка понимала, что должно быть больше, но другие заняты иными расследованиями. Они неизменно предлагали ей усесться за стол напротив них, расспрашивали об одном и том же, но в тот день все неожиданно резко переменилось.
− Скажите, сударыня, − вкрадчиво поинтересовалась та, что сидела левее, − от чего умерла герцогиня Вион?
− Я не знаю, − ответила Эдит монотонно и задумчиво.
В следующий момент все резко изменилось, когда вторая дознавательница молниеносно вскочила и опрокинула узницу на пол быстрым и сильным ударом в подбородок. Перед глазами сверкнули алые всполохи — от боли Эдит почти забыла, что закована в кандалы, но неумолимый звон цепи напомнил об этом. Она опрокинулась на каменный пол вместе со стулом, ушибла спину и тряхнула голову, но когда неуклюже поднялась обратно, обе мерзкие женщины смотрели на нее с привычными полуулыбками. Как ни в чем не бывало.
− Присаживайтесь.
Эдит вернулась на стул, не ожидая ничего хорошего.
− Что случилось с герцогиней Вион?
− Я не убивала ее.
